Случаи домашнего насилия самые известные

Не только Хачатурян: другие громкие дела о насилии в РФ

Многие вступились за сестер Хачатурян, переживших домашнее насилие и обвиняемых в убийстве отца. Их история вызвала дискуссию в обществе, но она не единственная. DW — о других громких делах.

Дело сестер Хачатурян, которых обвиняют в убийстве отца, буквально раскололо российское общество на тех, кто осуждает сестер, и тех, кто их поддерживает. Уже год не утихает спор о том, имели ли право 19-летняя Крестина, 18-летняя Ангелина и 17-летняя Мария на самооборону, отвечая на насилие их 57-летнего отца Михаила Хачатуряна. 27 июля 2018 года его нашли мертвым с множественными ножевыми ранениями около собственной квартиры в Москве. Следствие обвинило сестер в убийстве по предварительному сговору. Теперь им грозит от 8 до 20 лет тюрьмы.

С тем, что это именно умышленное убийство, многие оказались не согласны. Сестер Хачатурян поддержали известный блогер Юрий Дудь, оппозиционер Алексей Навальный, телеведущая Ксения Собчак, фронтмен рок-группы System of a Down Серж Танкян и сотни людей в России, Армении и других странах, которые вышли на одиночные пикеты. Все они просят признать убийство самообороной, которая понадобилась, чтобы прекратить сексуальное и физическое насилие отца трех дочерей. Оправдать сестер попросили еще более 200 тысяч человек в петиции.

Дело Хачатурян и другие случаи домашнего насилия

На фоне акций в поддержку сестер Хачатурян публичными становятся все новые случаи домашнего насилия . «Очевидно, что проблема системная, и на пикеты и акции протеста выходят не только в поддержку Хачатурян, — говорит глава проекта «Насилию.Нет» Анна Ривина. — Дел, похожих на это, полно по всей стране. Буквально на днях в Костроме бывший муж из ревности убил свою жену, до этого в Новосибирске муж украл свою бывшую жену, потому что она развелась с ним из-за домашнего насилия». Физически невозможно перечислить фамилии всех пострадавших, говорит эксперт. И это при том, что до 90 процентов жертв вообще не обращаются в полицию, чтобы не выносить сор из избы.

Екатерина Самуцевич из Pussy Riot участвует в пикете в поддержку сестер Хачатурян

Как правило, случаи домашнего насилия становятся публичными, когда доходит до смерти жертвы или насильника. В 2016 году жительница Орла 36-летняя Яна Савчук обратилась в полицию из-за угроз бывшего сожителя. На место приехала участковая Наталья Башкатова. Она пообещала женщине: «Если вас убьют, мы обязательно выедем, труп опишем, не переживайте». Через пять минут после отъезда участковой бывший сожитель до смерти избил Яну Савчук.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Дело Кристины Шидуковой: молодая мать против мужа-насильника

Жертвы, которые рискнули обороняться от насильников, крайне редко встречают поддержку в суде, говорят правозащитники. 4 июля в Геленджике присяжные осудили молодую 28-летнюю мать Кристину Шидукову. Та нанесла смертельный удар ножом избивавшему ее мужу. Обвинение настаивает на том, что убийство было умышленным, хотя судмедэкспертиза зафиксировала, что перед смертью муж действительно жестоко избивал Кристину. Теперь ей грозит до 15 лет тюрьмы. Под петицией в ее защиту уже собрано более ста тысяч подписей.

Участник пикета у Следственного Комитета в Москве в поддержку сестер Хачатурян

То, что дело Кристины появилось в публичном пространстве, — большая редкость и удача, уверена правозащитница, соосновательница движения «Стоп насилие» Алена Попова. В Геленджике немало семей, где хотя бы один из супругов воспитывался на Кавказе, поэтому побои и разборки в семье особенно замалчиваются. Муж Кристины как раз был этническим кавказцем. «В тишине ее уже давно посадили бы, обвинив в том, что она сама виновата — спровоцировала супруга. Хотя Кристина подвергалась избиениям несколько лет, даже в то время, когда была беременной», — говорит Попова.

Дело Дарьи Агений — самооборона против изнасилования

Другой пример — случай 19-летней Дарьи Агений. Год назад на девушку было совершено нападение. По словам Агений, она возвращалась ночью в хостел в Туапсе и по пути на нее напал и пытался изнасиловать пьяный местный житель. Дарья отбилась от него ножом для заточки карандашей: девушка много рисовала и носила его с собой в пенале.

Заявление в полицию она не подала: была уверена, что с мужчиной все в порядке, так как на ножике не было крови. Через месяц, когда девушка вернулась домой в подмосковные Химки, ее обвинили в «причинении тяжкого вреда здоровью». Сейчас уголовное дело против нее находится на стадии следствия в СК, девушке грозит до 9 лет лишения свободы.

«Самое страшное — молчать»

Десятки женщин собрались в центре Москвы, чтобы публично рассказать о пережитом семейном насилии

Фото: Светлана Виданова / «Новая»

  • Видео: Светлана Виданова, Александр Лавренов / «Новая газета»

    Вечером морозного ноябрьского понедельника, в Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин, на площадь Яузских ворот вышли активистки, чтобы потребовать принятия закона о домашнем насилии. Вместе с ними вышли поддерживающие их мужчины. Городские власти впервые согласовали массовые пикеты в центре столицы в поддержку закона, правда, организаторы сообщали, что число участников пытались снизить с двухсот до пятидесяти.

    [1]

    Несколько десятков человек окружили памятник пограничникам Отечества, другие стояли напротив них. Почти все — с плакатами: «Плохо сопротивлялась — смерть, хорошо сопротивлялась — тюрьма», «В России быть замужем опасно», «Бьет — значит статьи 111, 112, 115 УК РФ», «Если этого не происходило с тобой, это не значит, что этого не существует», «Домашнее насилие — преступление, а не традиция», «91% против 3%».

    Акция в Международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Последние цифры — из исследования «Медиазоны» и «Новой газеты» о домашнем насилии. По данным исследования, 91% женщин, севших по 108-й статье УК («Превышение пределов необходимой обороны»), защищались от своих партнеров. Мужчин, превысивших оборону при защите от партнерш, только 3%. Четыре из пяти осужденных за убийство (статья 105 УК) женщин защищались от домашнего насилия. При этом Минюст считает проблему домашнего насилия в России «преувеличенной», а сторонники «традиционных ценностей» собирают митинг против закона о профилактике семейно-бытового насилия в Сокольниках.

    Московская мэрия пусть и согласовала массовые пикеты, но звукоусилительной техникой пользоваться не разрешила. Вместо этого на площади был «открытый микрофон»: выступить могла каждая желающая или желающий (в первую очередь, женщины). Остальные повторяли то, что произносили с импровизированной сцены — помоста обелиска.

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Получился удивительный перформанс: на зимнем холоде больше двух часов десятки девушек и женщин рассказывают о своем или чужом опыте пережитого дома насилия. Им вторят другие. Требуют свободу: сестрам Хачатурян, Юлии Цветковой, вспоминают убитую Анастасию Ещенко и Татьяну Страхову или Маргариту Грачеву, которой муж отрубил руки.

    Читайте так же:  Отказ рожать детей

    Кроме стандартных кричалок («Нам нужен закон!», «Кризисные центры — в каждый район!», «Самооборона — не преступление!», «Жертва невиновна!»), после каждой личной истории женщину поддерживали: «Мы с тобой!»

    Мы публикуем несколько историй из десятков рассказанных за этот вечер.

    Читайте также

    Сколько нужно молчания. Внимание к убийству аспирантки в Петербурге должно привести к общенациональной дискуссии о борьбе с домашним насилием

    Меня зовут Маша, мне 21 год. Я выросла в многодетной семье. Меня били столько, сколько я себя помню. А помню я себя с двух лет. Не били только старшего брата. Били за все. По воскресеньям поднимали избиениями с кровати, чтобы отвести нас в церковь.

    Папа бил перед сном. Папа бил, когда болела. За то, что заболела. Папа бил за кашель.

    Родители очень много работали, поэтому не следили за нами. Били тогда, когда вздумается. В 17 лет я переехала к своей старшей сестре. Я жила у нее два года. Она тоже била своих двоих детей на моих глазах. И угрожала мне. Через полгода после того, как я съехала от нее, она избила другую мою сестру. Той было больше 20 лет.

    Если бы был закон о домашнем насилии, мы обратились бы в полицию. Но мы не хотели попасть в детдом. А без этого закона выход только такой. Поэтому мне и таким детям, как я, нужен закон о домашнем насилии. Чтобы у них был выбор. Не побои или детдом, а помощь взрослых или молчание.

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Екатерина

    Здесь холодно, но внутри нас холода гораздо больше. Мне холодно. Потому что в любой момент меня может не стать. Мне страшно. Потому что в нашей стране семья — это сакрально. Но насилие не может быть сакральным. Насилие должно быть наказуемым. Я приехала из Питера только для того, чтобы сказать: мне необходим закон о домашнем насилии. Каждому в стране необходим закон о домашнем насилии.

    Девушка, пожелавшая остаться анонимной

    Я не знала, что сегодня можно выступить, но расскажу свою историю. Она распространена статистически, но ненормальна в этическом смысле. Агрессором в нашей семье был отец. Он направлял все виды насилия на мою мать. Нам тоже доставалось. В семье не было любви и чувства защищенности.

    Отец бил маму и меня. Он гонялся за мамой с ножом. Он унижал нас. Из-за него никто не заметил сексуального насилия в мою сторону от других членов семьи. Я говорила маме, что нужно уходить. Но она боялась. Я с детства защищала свою мать. Ей до сих пор снятся кошмары. Когда мама ушла от него, отец нашел ее и чуть не убил. Прямо в подъезде дома. В полиции ничего не сделали, несмотря на снятые побои. Из-за этого всего я заработала ментальное расстройство и череду абьюзивных отношений.

    Семьи разрушает безнаказанность и жестокость, а не закон о домашнем насилии. Насилие плодит насилие. Я вышла сюда за себя и свою мать. Я хочу остановить насилие.

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Меня зовут Вера, мне 20 лет. Когда мне было семь, по дороге в школу меня пытались изнасиловать. На мне были джинсы и куртка. Мне повезло: моя мама меня спасла от насильника. Но мой отец обвинил меня из-за бабочки на кармане на попе — я завлекала насильника.

    Так быть не должно. До последних лет я верила в свою вину. Я боюсь носить джинсы. Но виноват насильник. Жертву нужно защищать. Что бы на ней ни было надето. Даже если она голая и пьяная. Виноват насильник. Нет — значит нет.

    У меня нет отца, он умер, когда мне был один год. С пяти лет у меня отчим. Мама работала допоздна. Когда я не успевала уснуть за определенное время, отчим лупил меня ремнем. Мне было пять лет (девушка прерывается и плачет, а потом в течение всего выступления слезы мешают ей говорить).

    Мама работала постоянно. Иногда на двух работах. Он все время сидел дома. Иногда я не знала, что мне поесть. За каждый съеденный лишний кусок он меня бил. Мне было семь.

    Однажды я не вышла вовремя погулять с собакой. Он вытащил плечики из кладовки и лупил меня до тех пор, пока они не сломались. Мне было восемь.

    Мой младший брат — его сын. Однажды он сломал телевизор. Отчим узнал об этом и лупил меня детской деревянной клюшкой. Он запугал меня до такой степени, что я не могла пожаловаться маме. Я терпела это до тех пор, пока не закончила школу и колледж. Я уехала в Москву из Екатеринбурга и всеми силами просила маму, чтобы она оставила его. Но всю жизнь мама говорила, что боится уйти от него. Боится, что сын будет осуждать ее за то, что мать выгнала отца.

    На мое семнадцатилетие он накинулся на маму. Я хотела защитить ее. Набросилась на отчима. Он чуть не вытолкнул меня в окно с шестого этажа. Мы вызвали полицию — он убежал. Когда полиция приехала через час, никто не стал его искать. Мы просидели всю ночь в отделении. Через пару дней полиция приехала к нам с визитом. Он был дома, мама была на работе. И полиция настояла на том, чтобы я забрала заявление.

    Моя мать все еще живет с ним. Она говорит, что я занимаюсь ерундой. Спрашивает, зачем я борюсь за этот закон: «Неужели у тебя в семье было насилие?» А я говорю: «Да. Оно было. И оно есть сейчас. Психологическое. И физическое». Нам нужен этот закон!

    [2]

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Виктория

    Я хочу напомнить случай с Татьяной Страховой. В январе прошлого года девушка Татьяна Страхова была убита своим бывшим парнем Артемом Исхаковым. Все начали ее обвинять в том, что она была откровенно одета. Я хочу сказать, что неважно, во что жертва была одета. Это не повод убивать.

    Мне почти 19 лет, как и Тане было на тот момент. И я боюсь, что со мной может произойти то же самое.

    Наташа

    Меня зовут Наташа, и в пять лет мой отец впервые меня ударил. Это продолжалось до моих восемнадцати. И это бы не остановилось, если бы я не ушла из дома. Мои друзья говорят, что я глупая, потому что живу с человеком, который меня не любит. А я говорю, что моя сестра ушла из дома в свои двенадцать, потому что ее заявления не принимали. Побоев нет, а потому и дела нет.

    Мой отец запретил делать аборт моей матери. И теперь моя третья сестра тоже подвергается ежедневному насилию. Однажды, когда мне было тринадцать лет, я пыталась остановить своего отца. Моя мать сказала мне, что это не мое дело. Но это мое дело! Мне нужен этот закон.

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Девушка, пожелавшая остаться анонимной — об Анастасии Ещенко

    Убийца остается убийцей, даже если имеет два высших образования. Убийца остается убийцей, даже если лил крокодильи слезы и просил прощения. Убийца остается убийцей, даже если это белый мужчина с историческим образованием. Убийца остается убийцей, даже если есть защитники, желающие его оправдать. Убийца остается убийцей. Убийство — это убийство.

    Читайте так же:  Есть ли в россии ювенальная юстиция

    Его убийство жестоко и бесчеловечно. Его убийству нет оправдания. Его убийство — это преступление. Его убийство — это жизнь, которую не вернуть. Его убийство — это горе родственников и друзей Анастасии Ещенко.

    Убийцы должны быть за решеткой.

    Не изнасилование скалкой, а вред здоровью

    На практике изнасилование часто трактуют лишь как насильственное половое сношение. Если насильник действовал палкой, скалкой или другими предметами, то это может быть квалифицировано как «вред здоровью», а не сексуальное насилие.

    Доказательство – материалы уголовных дел , среди которых история изнасилования посторонним предметом, после которого потерпевшая скончалась.

    « Своими преступными действиями Юсупов Р.Г. причинил… телесные повреждения в виде разрыва задней стенки влагалища с кровоизлияниями в мягкие ткани шейки и влагалища, которое осложнилось травматическим гемоперитонеумом, которые относятся к повреждениям причинившим тяжкий вред здоровью опасный для жизни человека и в прямой причинной связи со смертью не состоят, а так же виде кровоподтеков и ран на наружных органах, кровоподтеков на туловище, на верхних и нижних конечностях, которые относятся к повреждениям причинившим легкий вред здоровью» ( орфография и пунктуация источника сохранены – прим. ред. ).

    Для сравнения – легким вредом здоровью может также считаться оплеуха или пощечина.

    Мари Давтян объясняет, что переквалификация изнасилования снижает предполагаемый срок наказания.

    – Бывает сложно доказать факт изнасилования из-за того, что в стрессе девушки при даче показаний не придают внимания мелочам, которые очень важны для доказывания. Следователь же зачастую старается упростить себе работу и может «подгонять» формулировки под нужную статью, чтобы расследовать было легче. Два предложения из допроса на пять листов могут существенно изменить наказание. Именно так рождаются дела, когда вместо «иных действий сексуального характера», например, изнасилования посторонним предметом, рождается квалификация «побои», – говорит Михаил Тимошатов .

    Если вас убьют, мы обязательно труп опишем, не переживайте

    В 2016-м Яна Савчук несколько раз вызывала полицию из-за конфликта с бывшим мужем Андреем Бочковым: она говорила, что он её избивает, но мужчину так и не стали задерживать. Спустя несколько недель женщина вызвала полицию еще раз, так как хотела забрать вещи из квартиры, но встретила у дома сожителя. Рядом стояла полицейская машина – сотрудники видели, что происходит конфликт, но не вмешались: «Если вас убьют, мы обязательно выедем, труп опишем, не переживайте».

    Вскоре им действительно пришлось это сделать – Бочков забил женщину до смерти. Его приговорили к 13 годам заключения, а недавно в суде потребовали приговорить участковую, которая проигнорировала просьбы Савчук, к 4 годам колонии.

    Есть ли закон о домашнем насилии в России?

    В России домашнее насилие декриминализировали два года назад. Что это значит? Мужчина может избить женщину и отделаться арестом на 15 суток или штрафом от 5 до 30 тысяч рублей. После этого мужчины возвращаются домой еще более озлобленными.

    В других странах для жертв домашнего насилия создали особые центры – шелтеры, где они могут жить, если им некуда уйти от сожителя. Насильникам запрещают приближаться к жертве и принудительно отправляют их на курсы по управлению гневом, а самой жертве оказывают психологическую помощь.


    На Wonderzine вышел большой текст с историями жертв домашнего насилия, а мы кратко пересказываем самый треш:

    Девочка вспомнила, что папа душил маму, после чего она ударила его ножом

    Еще одна история, которая связана с убийством при самозащите – случай Яны Гурчиной и Василия Юрчика. Мужчина начал применять силу в ссорах, но у Яны не могла его выгнать – это была её квартира, а уходить он не собирался.

    Однажды он набросился на женщину на кухне и начал душить. Яна вывернулась, схватила кухонный нож и ударила им Василия. Одним ударом она пронзила ему лёгкое и сердце. Гурчина была в шоке и сама вызвала полицию. Сотрудники воспользовались её положением и подсунули ей бумаги, которые она подписала не глядя.

    В подписанном документе преступление квалифицировалось как умышленное убийство. Женщину приговорили к шести годам лишения свободы, но уже через три месяца её приговор отменили. Суд пересмотрел дело и посчитал важным, что женщина ударила Василия ножом всего один раз, а также учёл показания дочери Даши: девочка вспомнила, что папа душил маму, после чего она ударила его ножом.

    Больше фактов и диких историй ищи у нас в телеграм-канале.

    Знаменитости, ставшие жертвами домашнего насилия

    Домашнее насилие – не самая обсуждаемая тема в Казахстане. Однако, от бытовой тирании в нашей стране ежегодно погибает 400 женщин (это только официальные данные). А в начале этой недели Казнет всколыхнула новость о попытке похищения и убийства алматинки Ксении Ашигалиевой. Муж девушки регулярно избивал ее и оказывал эмоциональное давление. А когда Ксения решила уйти, предпринял попытки убить жену, удерживая ее в подвале жилого дома. К счастью, женщине удалось спастись. Девушка рассказала о своей истории на странице правозащитницы и основателя движения «НеМолчиKZ» Дины Тансари.

    Это одна из многих историй, которая получила огласку. Но есть тысячи других поломанных судеб, о которых не знает никто. Если вас или ваших близких коснулось домашнее насилие, не бойтесь рассказать об этом. Вы можете обратиться в общественный фонд «НеМолчиKZ».

    Видео (кликните для воспроизведения).

    Жертвами бытового насилия становились и многие знаменитости.

    Не только сестры Хачатурян. Жестокость к детям, немое свидетельствование и насилие в российских семьях

    В российское законодательство может быть введена уголовная ответственность за домашнее насилие. Ежегодно в России около 17 тысяч детей разного возраста подвергаются физическому насилию. «Сноб» собрал наиболее резонансные случаи жестокого обращения с детьми за последние два месяца и поговорил о семейном насилии с психологами

    1 августа 2019 18:18

    23 июня стало известно, что в Дагестане четырехлетняя девочка умерла от травм, нанесенных мачехой. Девочка попала в больницу с тяжелой закрытой черепно-мозговой травмой в конце января 2019 года. Судмедэксперты установили, что ребенка били по голове тупым предметом. Мачеху обвинили в умышленном причинении вреда здоровью, повлекшем смерть, заведено уголовное дело.

    [3]

    22 июля в сети появился ролик, на котором видно, как мать кричит на сына и избивает его: наносит удары по голове, выкручивает руки, швыряет его. Мальчик держится за нее руками, пытаясь защититься. Причиной такого «наказания» стало то, что ребенок забыл пакет в банке, в который они заходили перед этим. Сейчас по этому делу ведутся проверочные мероприятия и устанавливаются все обстоятельства случившегося.

    23 июля на Кубани следователи возбудили уголовное дело в отношении мужчины, державшего сына в сарае. Отец обмотал металлической цепью шею ребенка и закрепил ее за деревянную ножку стеллажа. Мальчику удалось сбежать. Он рассказал, что вечером его приковывали цепью, а днем заставляли работать. Сейчас ребенок в реабилитационном центре, а следователи проверяют, не совершал ли отец других противоправных действий в отношении сына.

    24 июля на лестничной площадке одного из домов поселка Мга Кировского района обнаружили искалеченную девочку. Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении 57-летней женщины, которая по просьбе матери девочки в тот момент присматривала за ребенком. Предположительно, женщина в состоянии алкогольного опьянения избила трехлетнюю девочку кухонным молотком.

    30 июля суд приговорил к пожизненному заключению жителя Забайкалья Владимира Паукова за убийство ребенка. Мужчина пытался научить пятилетнего пасынка читать. Когда ребенок стал противиться требованиям отчима, тот избил его мухобойкой и несколько раз бросил об пол с высоты собственного роста. Мальчик умер на месте. Когда мать ребенка вернулась домой, Пауков не позволял ей вызвать полицию и скорую.

    Читайте так же:  Жена собирается подавать на развод

    Елена Баканова, завкафедрой психологии Международного института монтессори-педагогики:

    В последнее время новости о насилии над детьми все чаще появляются в СМИ, потому что общество стало отдавать себе отчет в том, что проблема действительно существует. Происходит это в том числе благодаря тем женщинам, которые вслух заговорили о насилии по отношению к себе. Это, безусловно, позитивная тенденция, потому что информационный поток помогает привлечь внимание к проблемам наиболее незащищенных слоев населения. В результате само общество становится более осознанным. 15 лет назад не могло возникнуть даже разговора о введении в Уголовный кодекс пункта о телесных наказаниях детей. Формулировка «жестокое обращение с детьми» встречается в 156-й статье Уголовного кодекса, однако ее трактовка остается расплывчатой.

    Детско-родительские конфликты в значительной степени связаны с тем, что взрослые должны выполнять множество рутинных задач, при этом совмещая множество других социальных ролей. Часто это сопровождается негативными эмоциями, отрицательно сказывается на внутреннем психологическом состоянии родителей и, в конечном итоге, приводит к тому, что этот негатив выплескивается на детей, а регулярные шлепки и подзатыльники становятся нормой.

    Важно понимать, что, подвергаясь насилию, ребенок не только переживает стресс. У него формируется модель поведения, которую он, возможно, будет воспроизводить во взрослом возрасте. Если телесно наказывают мальчика, он становится агрессивным, понимает, что ему можно бить окружающих. А если бьют девочку, у нее закрепляется установка, что применять физическую силу по отношению к ней — норма.

    В России ситуация с жестокостью по отношению к детям может быть связана с историческим опытом. Запрет на телесные наказания в отношении взрослых был введен только в начале ХХ века, до этого они были нормой. Сегодня более чем в 50 странах уже есть законы, предусматривающие уголовное наказание за насилие над детьми. Например, в Финляндии или Германии, увидев или услышав, что ребенка бьют, вы должны сообщить об этом в специальные органы.

    Также открытым остается вопрос немого свидетельствования — ситуации, когда окружающие замечают случаи насилия над детьми, но не знают, что предпринять. Для того чтобы люди понимали, как правильно реагировать в тех случаях, когда они видят жестокость по отношению к детям, необходим закон, который бы четко определил алгоритм действий.

    Как же тогда наказывать детей так, чтобы не травмировать их психику? Важно помнить, что преступление — это, прежде всего, нарушение принятых в обществе норм. Поэтому сначала нужно объяснить ребенку, какие нормы в принципе существуют. Цель наказания — научить следовать правилам социального поведения и создать условия для того, чтобы неправильные действия не повторялись, а не нанести ребенку физические или психологические увечья.

    Евгения Забурдаева, практикующий психолог, психотерапевт:

    Сегодня все чаще открыто говорят о проблеме родительского выгорания, которое становится причиной насилия над детьми. Как правило, это результат целого комплекса причин. Во-первых, родители-насильники зачастую сами бывшие жертвы насилия или свидетели насилия в семье, и они проецируют собственный внутренний конфликт на своих детей. Во-вторых, современное общество предъявляет к родителям как никогда высокие социальные ожидания: ребенок будто бы становится проектом своей семьи, а родителей судят по тому, насколько «успешно» они его реализуют. Такое давление зачастую приводит к тому, что родители не справляются с психологическим напряжением и срываются на ребенке.

    Изменить ситуацию можно только с помощью популяризации этой проблемы: важно рассказывать о родительском выгорании, отсутствии эмоциональной и социальной поддержки родителей, особенно воспитывающих детей в одиночестве. Например, мать-одиночка из Кирова, которая оставила дочь на три дня одну дома, не была готова к материнству, воспитывала ребенка одна и была морально истощена. Это не оправдывает ее поступка, однако о факторах, спровоцировавших трагедию, тоже не следует забывать.

    Более того, необходимо открыто говорить и о том, что агрессор одновременно выступает и в роли жертвы, и ему тоже нужны помощь и поддержка. Например, если вы видите, как родитель не справляется и выходит из себя, можно предложить ему помощь, посидеть с ребенком, дать родителю отдохнуть. Если есть возможность, можно попробовать разделить членов семьи на какое-то время, чтобы взрослый мог успокоиться и прийти в себя. Разумеется, если вы становитесь свидетелем физического насилия над ребенком и видите, что существует угроза его жизни, необходимо обратиться в органы опеки или правоохранительные органы. Однако делать это нужно только в том случае, когда ситуация действительно представляет опасность.

    В случае домашнего насилия в помощи нуждаются как родители, так и дети. Часто ребенок не осознает себя жертвой насилия — он думает, что заслуживает такого отношения, потому что он плохой. У него формируется установка, что с ним, с его телом можно так поступать. Это приводит к тому, что впоследствии, во взрослой жизни, он снова становится жертвой насилия или же агрессором в собственной семье. Чтобы избежать этого, человеку прежде всего нужно понять, что он, будучи ребенком, не был виноват в произошедшем. Для этого необходимо проработать ситуацию у психолога и осознать, что причиной насилия были внутрисемейные нарушения, пережить сложные чувства по этому поводу. И только после такого анализа психологическое исцеление жертвы насилия становится возможным.

    Подготовили: Ксения Праведная, Диана Антипина

    «Немножко побил», а она умерла. Как расследуются дела о домашнем насилии без специального закона

    Как несовершенства законодательства влияют на судьбу жертв домашнего насилия?

    Читайте также

    «Я тебя сейчас, сука, убивать буду». Большинство женщин, осужденных за убийство, защищались от домашнего насилия. Исследование «Новой газеты» и «Медиазоны»

    Девушка, пожелавшая остаться анонимной

    Я хочу рассказать свою историю. Мне восемнадцать. На протяжении двух лет я была в абьюзивных отношениях. В первый раз нож был у моего горла за то, что на меня посмотрел другой парень. Я подумала, что я виновата сама. Мне было страшно. Он попросил прощения. Потом я получила удар по щеке из-за ревности. Это продолжалось очень долго. Он стал нападать на меня сверху. Толкать и избивать. Я боялась раздеться при маме, чтобы она не увидела синяков на теле.

    Каждый раз я думала, что я виновата. Его главным аргументом была… его любовь. Насилие — это не любовь! И жаль, что я поняла это поздно. Каждый раз, рассматривая свои синяки, я боялась, что в один день он меня убьет.

    Мне понадобилось очень много смелости, чтобы прервать эти отношения. И понять, что любовь — это не насилие.

    Фото: Светлана Виданова / «Новая»

    Девушка, пожелавшая остаться анонимной

    Я хочу признаться. Меня изнасиловали, когда мне было восемь. Я молчала 16 лет до этого дня. Мы живем в стране, где виноват даже ребенок. Давайте изменим эту логику!

    Самое страшное — это тишина. Расскажите всем, кого вы знаете, о том, как важно говорить. Спасите друг друга. Спасите слабых. Давайте спасем нашу страну вместе. Сила — в смелости. Мы вместе. Мы вместе! Хватит молчать!

    5 грустных историй женщин о домашнем насилии

    В том году мы писали 6 фактов о сестрах Хачатурян, которые зарезали своего отца за издевательства. Девушек до сих пор таскают по судам – им грозит 20 лет тюрьмы за убийство отца, который годами насиловал их и избивал. Но это не единственное громкое дело, связанное с домашним насилием над женщинами. В результате виноватыми становятся сами жертвы, которые годами терпели избиение и насилие – их судят не за самооборону, а за убийство.

    Читайте так же:  Этапы усыновления ребенка

    Немножко побил, а она умерла

    1 октября в Златоусте похоронили 26-летнюю многодетную мать Светлану Сергееву. Ее смерть могла пройти незамеченной, но о женщине на своей странице в соцсетях написала депутат Заксобрания Челябинской области Ольга Мухометьярова.

    «Жертвой мужа-тирана стала Светлана, выпускница колледжа, где много лет назад я была руководителем, – рассказала Ольга. – У Светланы осталось трое детей. Самой младшей – девять месяцев. Выходя замуж в июле прошлого года, Светлана мечтала изменить свою жизнь, а в итоге…. Муж убивал молодую женщину на глазах собственных детей».

    Светлана Сергеева. Фото: VK

    Журналистам портала 74.ru отец Светланы рассказал, что, когда следователи вошли в квартиру, по окровавленному телу матери ползала ее девятимесячная дочь. Прокуратура Златоуста при этом не может квалифицировать преступление как убийство. «Он был задержан в административном порядке, поскольку был пьян. Там труп не криминальный, – рассказал журналистам прокурор Златоуста Евгений Шумихин. – У нее острая сердечная недостаточность. Процессуальная проверка проводится, мужчина проверяется на причастность. Он не отрицает, что ее немножко побил, рукоприкладством занимался, но причина смерти другая. Мы предполагали, что там может быть асфиксия, но вскрытие показало, что сердце. В любом случае органы полиции проведут проверку и примут в отношении мужчины решение, всё на контроле».

    Аналогичная история Таисии Бушиной всколыхнула в свое время всю Самарскую область. Красивая женщина вдруг стала неприметно одеваться и полностью отказалась от косметики, объяснив родственникам, что это не нравится ее возлюбленному. Он постоянно ревновал ее и изводил допросами. Один из них закончился мучениями и побоями, но изначально мужчине предъявили не «убийство», а более мягкую статью.

    Таисия Бушина. Фото: Facebook

    С юридической точки зрения, если мужчина избивал женщину и в это время она скончалась от инфаркта, то есть не от тех действий, которые он совершил, то его нельзя считать виновным в ее смерти, – объясняет адвокат и эксперт центра «Насилию.нет» Мари Давтян. – В Тольятти было страшное дело Таисии Бушиной, которую забил до смерти ее молодой человек. Изначально экспертиза не могла установить, от чего именно она умерла, несмотря на то что она получила жесточайшие телесные повреждения. У нее был двойной перелом ключицы, сломаны все ребра, она была просто черного цвета, он избивал ее несколько часов.

    Его задержали и тут же отпустили, завели уголовное дело об умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести, а ведь он даже не отрицал, что избил Таисию.

    Только повторная экспертиза, уже после эксгумации, установила, что она умерла, захлебнувшись рвотой, которая возникла из-за сотрясения головного мозга после ударов по голове. Повторную экспертизу провели после шума в СМИ и соцсетях.

    Законодательство, конечно, руководствуется не историями о домашнем насилии. Такая практика сложилась по другим делам, в основном – по бытовым дракам. Случаи именно домашнего насилия пока не выделены отдельной статьей в законодательстве.

    – В моей практике было много случаев не о домашнем насилии, а о бытовой драке, когда двое мужчин дрались, один толкнул другого, тот неудачно упал и ударился головой. Умер от инсульта. Тут мы обычно пытаемся добиться более мягкого приговора, потому что у обвиняемого не было умысла убийства. В случае с инфарктом по статье «убийство» обвиняемый может проходить, если знал о сердечно-сосудистом заболевании у потерпевшей, но все равно наносил ей удары в грудную клетку, – рассказывает адвокат Михаил Тимошатов, в недавнем прошлом – старший следователь ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу.

    Я вас не выпущу их кабинета, пока не обниметесь! Миритесь, идите домой и живите дружно

    Пару лет назад тоже был очередной случай, когда полицейские себя никак не проявили: зять регулярно избивал свою тещу – мог таскать её за волосы по ступеням подъезда или наступать ботинком на горло. Теща написала на него 20 заявлений, а участковый позвал их двоих в участок и сказал: «Я вас не выпущу из кабинета, пока не обниметесь! Миритесь, идите домой и живите дружно».

    «Мама сильно порезалась и не просыпается»

    Парадоксы на этом не заканчиваются. Ребенок, который стал свидетелем жестокого убийства собственной матери, может выступить смягчающим обстоятельством для обвиняемого. Так было в деле об убийстве 29-летней Алены Вербы. Муж, Сергей Гусятников, забил ее ножом из-за неконтролируемых приступов ревности. В соседней комнате спал их общий ребенок. Проснувшись, он несколько часов провел с окровавленным телом мамы.

    Наличие несовершеннолетнего ребенка пытались представить на суде смягчающим обстоятельством для убийцы, хотя ребенок сам являлся потерпевшим, но нам удалось доказать суду, что в данном случае это не может считаться смягчающим вину обстоятельством. Ранее муж уже угрожал Алене ножом, она снимала побои в травмпункте и обращалась за помощью. С ее супругом провели разъяснительную беседу. Он объяснил свое поведение тем, что хотел просто напугать жену, – рассказала об этом деле Мари Давтян . – Сын Гусятникова звонил отцу в то утро со словами «Мама сильно порезалась и не просыпается».

    Алена Верба. Фото: VK

    Страдание матери на глазах у детей законодательно не является отягчающим обстоятельством. При этом приговор суда при наличии несовершеннолетнего ребенка у обвиняемого будет несколько мягче, но только если преступление не совершено в отношении ребенка. В таком случае это становится серьезным отягчающим обстоятельством.

    Здесь все зависит от судей. На практике я не встречал значительного смягчения наказаний при таких обстоятельствах. Ситуация судами оценивается в совокупности, и если супруг избивал мать на глазах ребенка, это будет учтено как характеристика события, и, учитывая, что конкретного указания на то, какой срок снимает то или иное смягчающее, в законе нет, суд применит смягчающее обстоятельство, но наказание все равно будет суровым, – отмечает в свою очередь адвокат Михаил Тимошатов.

    Либо я тебя заражу, либо убью

    Сначала Олег был идеалом, а потом он изменился. «Кто-то в гости пришёл — Олег вежливый, а человек уходит — и сразу: «Ты скотина, ты мразь, ты тварь» – рассказывает Юлия.

    Весной, после очередной ссоры, он собрал вещи и сказал, что уходит. Через полгода Юлии позвонили из СПИД-центра и сказали, что у неё был контакт с ВИЧ-положительным человеком, но девушка подумала, что это шутка. Через два дня ей позвонил Олег и начал угрожать, что убьёт её, если анализ женщины тоже окажется положительным. «Он думал, что это я его заразила, – вспоминает девушка, – Я сдала анализ — результат был отрицательным».

    Мужчина продолжал угрожать женщине, и она согласилась на встречу в людном месте. Это не помогло – Олег посадил её в машину, отвез в лес и заблокировал дверь. Там он сидел и спокойно рассказывал: «Есть два пути — или я тебя убью, или я тебя заражу. Выбирай. Вот я тебе перережу глотку, откручу голову, вся машина будет залита кровью. Видишь сзади ямы? Это я их полтора часа рыл для тебя. Я тебя закопаю, поеду домой и буду спать. Я тебя очень люблю».

    Бежать и сопротивляться Юлия не могла: «Дверь заблокирована, я женщина и с ним не справлюсь, ножа у меня нет. Да и я не стала бы резать его — я же знаю последствия». Спустя несколько минут Олег изнасиловал её, повторяя, что теперь они равны.

    Читайте так же:  Распоряжение совместно нажитым имуществом супругов

    Сестры Хачатурян. «Нас в школу папа не пускает»

    Громкое дело, которое до сих пор не закрыто – дело сестер Хачатурян. Мария, Крестина и Ангелина обвиняются в убийстве отца, Михаила Хачатуряна. При этом доказано, что девушки много лет терпели побои и сексуальное насилие. Обвинение по статье «Убийство, совершенное группой лиц» предполагает от 8 до 20 лет тюремного заключения.

    – Мы продолжаем настаивать на том, что действия девочек – необходимая оборона. Благодаря расследованию нам удалось доказать несколько эпизодов насилия в отношении девочек, причем как физического и психологического, так и сексуального, – говорит Мари Давтян, которая вместе со своими коллегами представляет интересы сестер Хачатурян в суде.

    Следствие установило, что это насилие длилось на протяжении нескольких лет, в отношении каждой из дочерей. Эксперты института им. Сербского, которые проводили экспертизы и делали заключение, признали, что личностные расстройства у девочек возникли в связи с систематическим насилием и страхом за свою жизнь. У них образовалась защитно-оборонительная реакция, в ходе которой они не могли критически оценивать свои действия, и ощущение субъективно-безвыходной ситуации, они были вынуждены защищаться.

    – Говоря простым языком, они постоянно боялись за свою жизнь, Михаил Хачатурян регулярно угрожал, что он может ее отнять, – рассказывает адвокат. – В материалах дела есть переписка с родственниками, которым девочки жаловались, присылали свои фотографии с окровавленной и рассеченной головой. Реакция родственников – «никому больше об этом не говори».

    Как рассказала Мари Давтян, дети пытались найти поддержку в ближайшем окружении, но даже школа, которая видела, что девочки не приходят на уроки, не смогла помочь. Представители школы и органов опеки приходили домой для проверки ситуации, но им никто не открыл дверь.

    – Однажды в качестве общественного наблюдателя они пригласили соседку. Та побоялась даже назвать свою фамилию. Когда в квартиру наконец удалось попасть, девочек спросили: «Почему вы не приходите в школу?», они ответили: «Нас папа не пускает». Так и записали. Никого это не насторожило. Все эти документы были в комиссии по делам несовершеннолетних. Последовали ли какие-то активные действия с их стороны? Нет, – отмечает адвокат.

    По ее словам, та мера пресечения, которая действует в отношении девочек сейчас (запрет определенных действий), достаточно мягкая для статьи, по которой они проходят (105, часть 2 – убийство по предварительному сговору). Они имеют право выходить из дома, проходят реабилитацию, но должно быть прекращено уголовное дело. То, что этого еще не произошло, во многом связано с несовершенством законодательства.

    – Законодательство предлагает нам оценивать этот случай как классическую ситуацию нападения. Но ситуация намного сложнее. Верховный суд давно разъяснил, что люди, которые находятся в ситуации длящегося преступления, продолжительного насилия, имеют право в любой момент защищать свою жизнь.

    На практике мы постоянно встречаемся с тем, что женщина, которая защищалась от убийства, отбывает наказание или за умышленное же убийство, или за превышение пределов необходимой обороны.

    Это – проблема правоприменительной практики на местах, в первую очередь следственного комитета, который придерживается одной позиции: если есть труп, то кто-то должен сесть за убийство.

    Я отрублю тебе руки, чтобы ты не могла гладить детей

    В 2017 году бывший муж Маргариты Грачевой вывез её в лес, где полтора часа пытал и отрубил кисти рук со словами: «Ты больше не сможешь гладить детей, а ты ведь так их любишь». Однажды он уже вывозил жену в лес и угрожал ей ножом — тогда Маргарита написала заявление участковому, но тот перезвонил ей только через двадцать один день и вообще ничего не сделал.

    Бывшего мужа Грачевой приговорили к четырнадцати годам заключения, а родительских прав лишили только после пятой попытки.

    Об этой истории мы писали тут:

    Маргарита Грачева / Фото: super.ru

    Сколько жертв домашнего насилия сидят в России?

    Статистика гласит, что около 80% женщин, осужденных по статье об убийстве, совершили его в результате самозащиты, когда на них нападали сожители. В 97% таких случаев орудием убийства выступает кухонный нож – женщины хватают первый попавшийся под руку предмет. Именно из-за ножа преступление расценивают как убийство. Дело в том, что женщина, которая взяла в руки нож, становится равноправным соперником для мужчины.

    Чаще всего женщины сами звонят в полицию, чтобы сообщить об убийстве – они считают, что таким образом защищали свою жизнь и их оправдают. А полицейским это только на руку – какого-нибудь особо опасного преступника еще нужно поймать, а тут к ним сама пришла убийца.

    Мужчин тоже бьют

    В инициативе принятия закона о домашнем насилии, который позволил бы разграничить дела о бытовых драках, закончившихся трагедией, и нападении хулиганов на улице со случаями смерти от руки супруга или супруги, часто сомневаются именно мужчины. Согласно прошлогоднему опросу ВЦИОМ , 36% россиян частыми считают случаи ущемления прав женщин. Среди опрошенных женщин эта доля составляет 43%, тогда как среди мужчин – 27%.

    Тем временем специалисты отмечают, что домашнему насилию подвергаются и мужчины, но статистику по таким делам собрать еще сложнее, чем по случаям насилия, применяемого к женщинам.

    – Мужчины тоже становятся жертвами семейного насилия, но, чтобы собрать какую-то статистику, надо обращаться к зарубежной практике, а не к российской. В силу нашей психологии такие дела редко доходят до суда, а эпизоды насилия выясняются случайно. Например, проходит суд по имущественным делам или по определению места жительства ребенка и мужчина говорит: «А еще она меня била сковородкой», но приобщать это к делу отказывается. Считается, что мужчина слабый, если его бьют, еще и женщина , – говорит Михаил Тимошатов .

    От домашнего насилия, в отличие от нападения хулигана на улице, – не скрыться. Насильник знает ваше место работы, учебы, всех ваших родственников, вы связаны с ним наличием общих детей, кредитов, жилплощади.

    Видео (кликните для воспроизведения).

    По словам Мари Давтян, потерпевшему сложнее защититься, он в большей опасности, чем тот, кто единожды встретил на улице хулигана, и эта разница существенна. Именно поэтому регулировать ситуацию домашнего насилия и иные преступления, совершенные посторонними людьми, надо по-разному. У этих преступлений разные причины и основания, они по-разному совершаются и должны рассматриваться по-разному, но сейчас этого не происходит.

    Источники

    Литература


    1. Редактор, Редактор Б. Пугинский И. Пугинский Правоведение / Редактор Б. Редактор И. Пугинский Пугинский. — М.: Юрайт, 2011. — 480 c.

    2. Гуцол, В. В. Правовые основы Российского государства / В.В. Гуцол. — М.: Феникс, 2006. — 448 c.

    3. Саушкин, Ю. Г. История и методология географической науки. Учебное пособие / Ю.Г. Саушкин. — М.: Издательство МГУ, 2014. — 424 c.
    4. Зайцев, Р. В. Признание и приведение в исполнение в России иностранных судебных актов / Р.В. Зайцев. — М.: Wolters Kluwer, 2013. — 208 c.
    5. Сырых, В. М. Теория государства и права / В.М. Сырых. — М.: Юстицинформ, 2011. — 704 c.
    Случаи домашнего насилия самые известные
    Оценка 5 проголосовавших: 1

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here