Отказ от семьи и детей

Отказ от семьи и детей

Отказ от ребенка — это не всегда добровольное решение матери. В нашей стране это часто вынужденный выбор женщины, на который она идет из-за комплекса причин — экономических, социальных и психологических. Нехватка денег, давление партнера или родителей, и только очень редко — сознательный выбор.

Смотрите также статьи:
О профилактике:

Диана Зевина

« Моя задача — не отговорить от отказа, а помочь принять осознанное решение. В первые дни после родов организм женщины в стрессе, а ей нужно трезво оценить ситуацию, из-за которой она решила отдать ребенка. Она может не знать о вариантах поддержки: про материнский капитал, про благотворительные фонды. С мамой надо обсудить приют, материальную поддержку, помощь волонтеров. Мы занимаемся поддержкой «сложных» мам после выписки, это важнее всего. Психологи уверены, что отказ от новорожденного гораздо опаснее для его здоровья и дальнейшей жизни, чем изъятие из семьи в более взрослом возрасте, даже если оно все-таки произойдет. Первые два-три года — самый важный этап в жизни человека, тогда темпы развития наиболее высоки. Большинство детей, от которых мамы передумывают отказаться в роддоме, остаются в своих кровных семьях насовсем. Привязанность мамы и ребенка может сформироваться даже в самых сложных условиях.

Обычно у меня есть час, чтобы поговорить с женщиной. Я спрашиваю, видела ли она ребенка? На кого он похож? Выбрала ли имя? Если да, то скорее всего не откажется — она уже подумала о ребенке, как о человеке, которому есть место в ее жизни. »

Как показывает практика благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», в результате часового разговора с психологом предотвращаются до 40% отказов. Но беседа с психологом в роддомах не является обязательной процедурой, она может состояться только по приглашению медперсонала, который принимает это решение самостоятельно. По словам президента фонда Елены Альшанской, в регионах профилактика отказов в роддомах ведется изредка, по отдельному госзаданию городским службам психологической помощи населению. Постоянная работа не налажена нигде.

Формально в родильных отделениях есть ставка медицинского психолога. Но, по словам Альшанской, в должностных обязанностях психолога в роддоме просто нет профилактики отказов — во всем мире ею занимается социальный или семейный, а не медицинский, психолог.

Справка:

В течение 6 месяцев женщина, отказавшаяся от ребенка в роддоме, может изменить свое решение и забрать ребенка. Если она этого не сделала, то ребенка могут отдать в другую семью на воспитание или усыновление. Любой из членов семьи биологической матери может оформить опекунство над отказным новорожденным ребенком.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Типичные причины и ситуации
отказа от ребенка*:

Примерно половина всех матерей, отказывающихся от детей — трудовые мигрантки

Это не обязательно женщины из Средней Азии. Их процент совсем невелик. Много внутренних мигранток— из регионов России. Например, женщина приехала из Костромы, работает в Москве пять лет, официально трудоустроена и платит налоги, которые идут в московский бюджет какой-то частью. Но в случае сложной жизненной ситуации в государственный приют ее с ребенком здесь не поместят, потому что у нее нет регистрации. Такие женщины не знают о вариантах поддержки, о благотворительных фондах. Многие из них приехали в Москву на заработки, чтобы прокормить старших детей, оставшихся дома на попечении родственников. Они боятся, сохранив младшего ребенка, оставить старших без средств к существованию.

Больше половины отказов этой категории — это отказы от второго и последующих детей.

Около 20% — выпускницы детских домов

Это девушки разных возрастов, но они не представляют себя в роли матери и решают, что ребенку будет лучше в приюте. Психолог должен рассказать о том, что ребенку будет лучше с ней, сообщить о вариантах поддержки, попытаться убедить в том, что она не одинока, и ей помогут.

Примерно 15% — женщины с зависимостью

Наркомания, алкоголизм. Как правило, приюты и центры временного проживания не берут таких мам. Хотя среди них есть те, кто готов лечиться и реабилитироваться, но государство этим не занимается.

7-8% — забеременевшие в результате изнасилования

Женщина не всегда говорит о том, как забеременела, так что трудно быть точными в подсчете. В такой ситуации психологу важнее всего разрушить миф об изначальной материнской любви и привязанности к ребенку. У любой мамы это процесс, который формируется постепенно. У социально неблагополучных мам он очень сложный.

Другие причины отказа:

«Мама сказала»

Истории, когда отказаться от ребенка девушку просят ее родители, случаются очень часто. Тут психолог говорит с девушкой о том, что это — не отказ от ребенка, а отказ семьи от нее самой. Последствие распада семейных связей. В Европе роль большой семьи могут играть социальные службы. У нас социальные службы тоже есть, но они слабы, и их поддержки может быть недостаточно.

Женщины, которые психологически никак не настроены на материнство

Это может быть следствием серьезных психологических проблем. При этом женщина может быть социально благополучной и успешной, но ребенок ей не нужен. Такие отказы предотвратить чаще всего не удается. Тут важно «проверить» бабушек и других родственников — они могут взять ребенка.

Особый отказ.
Почему отказываются от детей-инвалидов?

Для психики мамы рождение ребенка-инвалида сравнимо со смертью ребенка. Вместе с постановкой тяжелого диагноза умирают естественные ожидания женщины, касающиеся ее будущей жизни. Мать немедленно представляет, что ее дочь в день своего выпускного бала не вертится перед зеркалом в платье, а лежит парализованная и несчастная; что они вместе никогда не пойдут в парк, в кино и по магазинам; что такое материнство сломает ее — матери — женскую судьбу. Тут должен появиться специалист с рассказом о том, что картинки эти — стереотипны. А любые стереотипы можно и нужно разрушать. Но пока еще стереотипы побеждают.

Статистика:

родителей детей-инвалидов в России услышали
предложение отказаться от ребенка в роддоме

по данным Совета при правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере. Российские врачи усиленно «защищают» маму от ее ребенка-инвалида, обрекая малыша на детдом.

Экспертное мнение:

Наталья Баранова

« Многое зависит от того, какими словами маме в первый раз сообщают о диагнозе ребенка. В девяностые, когда мы с коллегами начинали работать, 95 % мам в Петербурге отказывались от детей с синдромом Дауна. Мы анкетировали мам в разных городах. Помню, что мне казалось, будто отвечает все время одна и та же мама, побывавшая у одного доктора. «Он никогда не будет ходить, говорить и вас узнавать» — стандартная фраза, не имеющая никакого отношения к симптоматике синдрома. Ведь все дети с синдромом Дауна ходят и разговаривают.

Мы начали проводить ролевые тренинги для врачей из роддомов. Потом вывезли этих же врачей в наши детские дома-интернаты для инвалидов. Я помню ужас этих людей. Они увидели, на что обрекали детей. На этот совершеннейший ад, о существовании которого сейчас, слава богу, хотя бы заговорили. А потом мы повезли их в Финляндию — посмотреть на взрослых людей с синдромом Дауна, которые там нормально работают и вступают в браки. Комплекс мер всегда работает. Сейчас от детей с синдромом отказываются только 40% мам. »

Алена Синкевич

« В моей практике был такой случай: в социально крепкой семье родился ребенок с волчьей пастью и заячьей губой. Это выглядит очень страшно. Мама, увидев ребенка, пугается и рисует себе картинку, как она выходит из роддома, а на руках у нее не симпатичный розовый младенец, а ребенок с такими пороками. Мы всего-то сказали им, что будем оплачивать этапы операции и оплатили первый этап, а дальше им уже ничего не понадобилось — они попали в обойму, все узнали, сами получили бесплатное лечение. Людям просто нужно было помочь на первом этапе, потому что они были в шоке. В цивилизованном обществе к таким родителям приходит профессионал, не только психолог, но и эрготерапевт, который скажет: «Не волнуйтесь, когда вам будет шесть месяцев, вы сделаете одну операцию, в 20 месяцев другую, а потом еще третью, к 18 годам у вас будет ребенок без всяких последствий». Нужно, чтобы кто-то помог родителям вычертить этот путь. »

Читайте так же:  Сколько длится суд по установлению отцовства

Что делать?*

Все начинается в роддоме

Сообщать о диагнозе надо не только маме, но всей семье. Ведь женщина с этой информацией и в шоковом состоянии идет к мужу, к родственникам. А у тех свои мифы — например, популярная теория о том, что это мать всегда виновата, если родился ребенок-инвалид.

Врачи в роддоме не могут и не должны давать никаких прогнозов и жестких рекомендаций

Нужна только адекватная информация о нарушениях или диагнозе. Потому что никто никогда не знает заранее, как и до какого уровня может развиться ребенок.

Главный вопрос — что делать после выписки из роддома?

Как быть маме с особыми потребностями ребенка-инвалида?

Маму и ребенка нужно сразу включать в систему раннего вмешательства. Это кабинет или несколько кабинетов в поликлинике, в каждом районе города. Междисциплинарная команда, состоящая из педиатра, психолога, логопеда и физического терапевта, должна «вести» их с первых дней после выписки из роддома. Так мама никогда не останется наедине с проблемой.

Без участия служб раннего вмешательства государство вспомнит о ребенке-инвалиде только через три года, когда можно будет говорить о коррекционном детсаде, а до этого маме предлагается только один «способ помощи» — «сдать» ребенка в детский дом. Пока что службы раннего вмешательства в стране существуют фрагментарно, в некоторых регионах. На федеральном уровне система не выстроена.

Дети — сложный проект. Почему люди всё чаще отказываются быть родителями?

«Не хочу иметь детей», — иной раз слышишь от крепкого взрослого парня. «Я не думаю о пузожителях», — ехидно бросает молодая особа 25 лет. Звучит это одновременно наивно, странно и пугающе.

Нет инстинкта на продолжение

Чайлд­фри — идеология людей, которые сознательно отказываются от рождения детей, — довольно новая. Например, в Красноярске сообщество в социальной сети появилось пару лет назад и набрало всего 45 участников. Одна часть общества порицает движение и обвиняет участников в пропаганде нездоровых идей, другая — не хочет чтобы чайлдфри были изгоями.

«У нас сообщество образовалось, чтобы найти себе пару, ведь это довольно сложно с такими взглядами на жизнь, — рассказывает Иван КАРПОВ, 31-летний представитель группы. — Не все хотят носить ярлык «чайлдфри», люди просто не желают иметь детей. Стоит об этом обмолвиться — и начинаются нападки со стороны духовенства, власти. Как можно пропагандировать отказ от того, что человеку важно? У нас в группе бездетность — не основная тема бесед, люди выговорятся порой, и только здесь их поймут и поддержат. Среди чайлдфри есть и те, кто рано или поздно обзаводится семьёй».

Почему молодые здоровые люди отказываются от рождения потомства? В числе причин — «не испытываю позитива от детей», «не хочу менять устоявшийся уклад жизни», «никогда не было инстинкта продолжения рода», вплоть до желания спасти человечество от перенаселения. Но чайлдфри отделяют себя от чайлд-хейтеров — тех, кто ненавидит детей и любит на эту тему высказаться в соцсетях в духе «набросал бычков в коляску с ребёнком» или «накидал лезвий в песочницу». Некоторые чайлдфри детей даже любят.

«Может, захотел бы завести ребёнка, но считаю, что должен сначала реализоваться сам, а этого не получилось даже на 20%, иначе будет только хуже, — делится Антон ГАВРИЛОВ, молодой преподаватель из Красноярска. — Да и связываться «нормальная» женщина с таким не будет, они же чувствуют. Но к детям отношусь адекватно, работа с учениками радует».

Сознательное решение не иметь детей — следствие глубокой психотравмы, говорят психологи. «Это болезненная тема, которую человек закрывает, — отмечает психолог Ольга ЗАГОРОДНОВА. — Это деструктивная стратегия, когда человек не решает проблему, а избегает её. Чайлдфри — люди с незрелой психикой, и тема материнства или отцовства вскроет, что они безответственные, не умеют строить долгосрочные отношения, не могут долго находиться на одном месте. Они хотят получать удовольствие от жизни, не заморачиваясь ничем».

«Некоторые и правда становятся чайлдфри от инфантильности, не хотят брать ответственность, но у меня лично очень серьёзная работа, меня нельзя упрекнуть в инфантильности», — отвечает на это Иван.

Мнение эксперта:

Ирина МУРАТОВА, социолог:

«Институт брака в мире трансформируется. Мы наблюдаем, что чем выше доход человека, чем выше карьерный рост, тем меньше у него детей. Есть всплески, когда богатые и успешные имеют по пять детей, но это исключение из правил. Всё это следствие того, что мы живём в обществе потреб­ления, которое диктует: бери от жизни всё. Массовая культура ориентируется на удовлетворение потребностей взрослых, дети этому мешают, и если человек родил ребёнка, это означает, он отказывается от личной свободы, от развлечений, дискотек, путешествий вдвоём и в одиночку, от полноценного сна. Карьера с рождением детей плохо совместима. Неспроста движение чайлдфри возникло именно в благополучных странах, в США сейчас их 25%».

Дети не бывают плохими

Многие из тех, кто готовится стать приемными родителями, говорят о страхе не полюбить ребенка из детдома. Как часто к вам обращаются с такой проблемой?

Такого страха в моей практике не было, все-таки приемные родители настроены на то, чтобы полюбить ребенка, который придёт в семью. Но есть другая проблема, она появляется позже: своего ребенка я люблю сильно, а приемного — раз в сто меньше. Признаться в негативных чувствах, поговорить о них — это уже большой плюс и залог того, что будет прогресс. Дальше начинается работа над конкретной проблемой — что не так, что раздражает. Важно открыто говорить про все, не оставляя табуированных тем.

И к какому выводу приходите, разбирая подобные проблемы?

Причина в значительной части случаев — это детский опыт самих родителей. В России очень много социальных сирот: детей, которые живут во внешне благополучных семьях, но не получают от родителей необходимых откликов, не чувствуют, что они любимы и ценимы такими, какие есть. Часто это «условная» любовь: будешь хорошим — будем любить. Либо детей делят: вот этот у нас хороший, а этот — плохой. Это опять же проблема родителей, как правило, матери. Для детей, причем для обоих, такое разделение ужасно.

Родителям — не только приемным, а вообще всем — не хватает чувствительности к эмоциональным потребностям ребенка. Так уж нас воспитывали: надо быть удобным, правильным, быть «членом советского общества» — не человеком. Мы не задаемся вопросом, что у ребенка происходит внутри и что делать, если он ведет себя не очень удобно. Особенно, если это ребенок из детского дома, у которого нарушено доверие к миру, поведение, есть проблемы в эмоциональной сфере.

. к которым приемные родители не готовы.

Именно поэтому семьям с такими детьми необходимо общение с себе подобными. Раз в месяц наш фонд устраивает встречи, на которых у каждого есть возможность высказаться. И люди ею охотно пользуются: рассказывают о трудностях, делятся накопленным опытом. Это очень эффективный инструмент, который действительно помогает пережить непростые моменты. И второе, без чего не обойтись семьям с приемными детьми, — это профессиональное сопровождение психолога. Я сторонник долгой и методичной работы. Встречи и консультирование должны быть регулярными, хотя бы раз в месяц, это дает более стойкий положительный результат.

Читайте так же:  Ребенок в гражданском браке плюсы и минусы

Семейные проблемы в нашем обществе принято обсуждать на кухне, а не с психологом. Семьи с приемными детьми охотно идут на контакт?

По-разному, но часто они не могут справиться с проблемами самостоятельно и просто вынуждены обратиться за профессиональной помощью. Одна из свежих историй: семья взяла из детдома двухлетнего мальчика, умного, достаточно открытого и эмоционального. На первой встрече я дал им ряд рекомендаций — комментировать действия ребёнка, так он не будет чувствовать себя одиноким, играть с ним и так далее. Они ушли и появились только через полтора года.

Отец не принимает ребенка, хочет вернуть его в детдом, не может смириться с тем, как ребенок себя ведет, начало доходить и до рукоприкладства. У матери от такого колоссального эмоционального напряжения развился диабет.

В общем, непростая ситуация. Начали работать, причем, только с матерью — отец на консультации ходить не хотел. И вскоре появился результат: женщина рассказывает, что муж стал проявлять к ребенку положительные чувства, а у нее самой инсулин пришел в норму. Короче говоря, капля камень точит. Постоянное сопровождение и усилия дают результат, главное не игнорировать проблему.

Мнение старшего поколения

Лариса Бархатова, многодетная мама, вырастившая 10 сыновей и дочерей, председатель клуба «Под семейным зонтиком»:

«Все говорят, что с ребёнком тяжело, но с одним труднее, чем с двумя. Когда дети подрастают, они помогают младшим делать уроки, присматривают, играют. Родители по-другому смотрят на мир: когда их малыш удивляется всему, они — вслед за ним. Без детей жизнь женщины пуста.

Сегодня некоторые испытывают чувство страха, как поднимать ребёнка. У меня муж умер в годы перестройки, дети были маленькие. Но помогли люди. Мы 17 лет назад создали клуб многодетных матерей «Под семейным зонтиком», было тяжело, финансово друг друга поддержать не могли, но обменивались вещами, дети занимались в нашем творческом клубе, была моральная поддержка. Поэтому, считаю, не надо отчаиваться. Другое дело, мои дети все выросли, но внуков мало, потому что у них нет собственного жилья. Молодёжь часто без работы остаётся, а другим болезни не позволяют заводить потомство. Но если есть крыша над головой, здоровье и работа, не стоит отказываться от рождения».

Бум одиночек

Создать семью или обречь себя на одиночество?

Сегодня наиболее развитые и экономически благополучные страны – США и часть Европы – переживают «бум одиночек»: растет число людей, добровольно отказывающихся от создания семьи, «одиночек по собственному выбору», называемых также синглтонами. Если так пойдет и дальше и подобная «эпидемия» захватит другие страны, человеческое общество в целом рискует превратиться в «одинобщество», общество одиночек, связанных не живым, а интернетным и мобильным общением.

Алтарь успешности

Не обязательно быть чайлдфри, чтобы не иметь детей. Есть мужчины, которые в 30-37 лет не женились и не ищут постоянных отношений. Знакомый, словно герой Челентано из фильма «Укрощение строптивого», находится в расцвете сил, у него интересная работа, в которую он уходит с головой, денег на жизнь хватает, а вот лишаться свободы не спешит.

«На мужчину ложится материальная ответственность: то он жил один, а тут сразу двое, и женщина, и ребёнок, и он испытывает стресс, — считает Ольга Загороднова. — Человек зрелый, который понимает, зачем это нужно, готов идти на изменения, деторождение помогает урегулировать эгоизм, появляется кто-то более значимый, чем он. В советское время человеку выбора не оставляли: становиться зрелым и ответственным было единственным нормальным вариантом. Сегодня ценности поменялись, вышел на первый план успех личности, состоявшейся в социуме. В последние годы тенденция стала ломаться, духовность возрождается, тема многодетности вновь актуальна».

Отказ иметь детей — явление, свойственное большим городам. Многие ли люди, вышедшие из Советского Союза, вспомнят жителей сёл и маленьких городов, которые отказались рожать детей без видимых на то причин — проблем со здоровьем, например? Идеология была другая, да и пресловутый «стакан воды в старости» каждый надеялся получить из рук ребёнка.

Что касается женщин, то причину их отказа или откладывания деторождения связывают с экономикой. В советское время был стандарт — два ребёнка в семье, в 1990-е чаще рожали мало или, как во время демографического провала, когда люди не знали, не закроется ли их завод или организация, практиковалось «отложенное рождение детей». Сейчас же, по наблюдениям социологов, мы возвращаемся к традиции иметь в среднем двух детей в семье.

Светлана ПЕТРОВА, 40-летняя красноярка, для себя решила: роды не для неё, поскольку, чтобы вырастить счастливого и здорового человека, требуется много времени и сил.

«Причину, по которой я не завожу детей, можно выразить одной фразой: у меня нет потребности в этом, — отмечает женщина. — Возможно, это какой-то генетический косяк. С точки зрения выживания вида я тупиковая ветвь эволюции, ошибка природы, потому дальше и не размножусь, всё гармонично. Когда мне захочется вырастить настоящего (и по возможности счастливого!) человека, я возьму готового. С симпатичным мне темпераментом, со схожими увлечениями и чувством юмора. А то родишь, а он окажется в какого-нибудь троюродного прадедушку: унылым занудой, сквалыгой и домоседом».

Две трети россиян не осуж­дают добровольно решивших быть бездетными. Мы же видим, как много сегодня встречается неполных семей. Значит, безразличие общества к разрушению института семьи, к тому, что выбирают саморазвитие вместо счастья быть матерью или отцом, к банальному эгоизму можно назвать в числе причин кризиса. Остаётся надеяться, что движение чайлдфри останется в меньшинстве.

[2]

ИНФАНТИЛЬНЫЕ КИДАЛТЫ

Когда авторитетные ученые говорят о том, что стремление к жизни в одиночку является закономерным феноменом современного общества, это отнюдь не означает, что к данному явлению нужно относиться позитивно. Рост числа «добровольных одиночек» на фоне экономического и технологического прогресса общества отражает его психологический регресс. Это одна из социальных проблем, или, образно говоря, болезней общества (так же как и рост распространенности нервно-психических расстройств – депрессий, зависимостей, переедания), связанных с несоответствием образа жизни природному устройству нервной системы и психики человека.

Стремление к жизни в одиночку, когда мы рассматриваем такую его составную часть, как отказ от создания семьи (синглтоны, кидалты), говорит о неумении человека уживаться с партнером, нежелании принимать на себя ответственность за других (спутника, детей) и тем самым тесно связано с инфантильностью.

Вот так и выходит: семья – то, что необходимо для счастья, полноценной жизни каждому человеку. Но доступно (по крайней мере, надолго) только людям психологически зрелым и ответственным. А вы как считаете?

«Если „затыкать“ ребенком внутреннюю пустоту, будет только хуже»

Почему усыновители отказываются от приемных детей?

Почему усыновители отказываются от приемных детей?

С какими трудностями семьи с приемными детьми сталкиваются чаще всего?

Все индивидуально и зависит от конкретного случая — опыта самого ребенка и его приемных родителей. Одни обращаются к психологу в крайних случаях, когда ребенок, к примеру, начинает воровать деньги, другим поддержка необходима в, казалось бы, незначительных ситуациях — приемный ребенок не держит обещание и поздно возвращается домой.

Очень многим родителям не хватает психологической грамотности, понимания, что такое дети-сироты, психологической и педагогической поддержки. Многие ждут, что ребенок из детского дома будет таким же, как и тот, что вырос в обычной семье — это распространенное заблуждение. Даже несколько месяцев, проведенных в детском доме, накладывают на ребёнка отпечаток, не говоря уже о тех, кто рос без матери и отца с младенчества. Это особые дети, и отношения с ними нужно выстраивать тоже особым образом, иначе очень скоро семья эмоционально «выгорит», а ребенок почувствует отчуждение.

Читайте так же:  Перевод алиментов на счет ребенка

Часто в разговорах о приемных детях можно встретить именно этот эпитет — «особенные». В чем именно это проявляется?

Видео (кликните для воспроизведения).

Особенными такие дети бывают по-разному. Есть те, кто с самого рождения воспитывался в различных учреждениях — доме ребёнка, потом в детском доме, поэтому у такого ребенка просто нет опыта жизни в семье. О том, что такое семья, он в лучшем случае знает по картинкам или фильмам. Именно это часто рождает проблему: приемные родители не ощущают от ребенка того эмоционального отклика, который дают дети, выросшие в обычных семьях и знающие, что такое привязанность и близкие отношения. Мой профессиональный опыт говорит о том, что даже росший рядом с неблагополучными родителями ребенок больше готов к жизни в приемной семье, нежели тот, у кого вообще не было подобного опыта.

Это касается даже маленьких детей, которых, как правило, усыновляют быстрее всего?

Свой отпечаток накладывает даже кратковременный опыт пребывания в детском доме.

Ещё в 1969 году в Британии супруги Робертсон сняли фильм про ребёнка, который в возрасте год и 8 месяцев оказался в доме ребёнка. Картина называется «Джон». Всего 9 дней, за которые ребенок кардинально меняется — сначала возникают колоссальные эмоциональные проблемы, недоверие к окружающем его людям, затем полная потеря интереса к жизни. И это всего за 9 дней!

После фильма в Британии разгорелась дискуссия с участием ученых и общественности. Несмотря на то, что страна переживала не лучший экономический период, работа с детьми, оказавшимися без родителей, была пересмотрена — на смену детским домам пришли профессиональные приемные семьи.

Такой опыт, надо сказать, есть и в России — в соседней Новосибирской области, в основном в такие семьи попадают маленькие приемные дети. Надеюсь, что вскоре сможем развить такую практику и нас, потому что детский дом — не то место, где должен находиться ребенок. Каким бы замечательным ни было социальное учреждение, ребенку необходим близкий взрослый, с которым он будет проводить продолжительное время, которому сможет доверять. Только так у ребенка сформируется доверие к людям и к миру в целом.

Чаще всего в детские дома попадают дети из неблагополучных семей. И это еще одна тема для острой дискуссии — родители-алкоголики или детдом? Какой точки зрения придерживаетесь вы?

Приведу пример из моей практики. Наблюдал двух пацанов из Балахтинского детского дома, куда они попали уже достаточно взрослыми — одному было 6, другому — 8 лет. В первый месяц это были розовощекие, достаточно доверчивые, домашние дети. Увидел их спустя полгода — картина совсем другая: нет прежнего доверия, у обоих словно какая-то «печать» на лице. При матери-алкоголичке, которая меняла сожителей, они были больше похожи на детей — нормальных, здоровых, счастливых.

Выбор «детдом или неблагополучная семья» — он в корне неверный. Говорить надо о том, как эффективнее помочь такой семье, вытащить её из кризиса. У нас же проблема часто решается изъятием ребенка, а это травма, обида, потеря, которую ребенку в детском доме никто не поможет пережить. Во-первых, нет возможности: уследить бы за всей оравой, чтоб была одета и накормлена. Да и как установить с ребенком нормальный контакт, когда на сто детей в детдоме приходится два психолога? Вариант с изъятием ребенка из семьи приемлем, но только временный, — например, на период лечения матери от какой-либо зависимости. И опять же — с пребыванием не в детдоме, а в профессиональной приемной семье, как это происходит во всем цивилизованном мире.

ТЕСТ НА ЗРЕЛОСТЬ

Западные «защитники одиночества» говорят о том, что совместное проживание в семье означает добровольное самоограничение, чуть ли не самопожертвование. На мой взгляд, точнее говорить не о самопожертвовании, а о семейно-ориентированном мировоззрении, образе мышления. Способность рассматривать свои личные интересы через призму интересов окружающих – свойство зрелой личности. Человек действительно зрелый способен принимать на себя ответственность за близких, заботиться о них. Он понимает, что оптимальный способ удовлетворения его личных потребностей включает и удовлетворение потребностей других людей – и этим преодолевает такие инфантильные черты, как эгоизм и эгоцентризм, естественные для ребенка, но неадекватные для зрелой личности.

Для человека с «семейным», групповым мышлением несвойственны мысли о том, что забота о других – это якобы «самопожертвование» и отказ от своих нужд ради общественной пользы. Он свое «я» воспринимает расширенно, как «мы». Делая что-то для близких, он не чувствует, что ради них себя чего-то лишает, потому что тем самым удовлетворяет свои собственные потребности. Такое отношение к родным и близким свойственно природному устройству психики.

Сама по себе возможность получения/оказания помощи, атмосфера взаимной поддержки, душевная связь с родными людьми повышают стрессоустойчивость. Потребность не только получать помощь, но помогать самому – глубинная, психобиологическая. Вот почему человек, ведущий «бессемейный» образ жизни, ищет способы ее компенсации косвенным путем – например, участвуя в благотворительной, волонтерской деятельности. Или хотя бы заводя домашних животных (для одинокого человека они психологически заменяют детей).

Задайте себе вопросы

  • 1. Присутствует ли в вашей жизни одиночество?
  • 2. Если да, то задумайтесь и ответьте – мешает ли оно вам?
  • 3. Необходима ли вам психологическая поддержка для «защиты» от одиночества?
  • 4. Готовы ли вы оказывать такую поддержку другим?

ЖИЗНЬ КАК СОЛО

Наметившуюся тенденцию проанализировал социолог, профессор Эрик Кляйненберг в книге «Жизнь соло». Он считает, что предпочтение одиночества – феномен современного общества и это не только неизбежно, но и должно рассматриваться позитивно. Выходит, что одиночество – не только не беда, но и пример для подражания. И многие читатели книги с автором согласны, отвечают ему – мол, я горжусь отсутствием семьи и детей, это позволяет мне жить свободно, вести такой образ жизни, какой я хочу. В американских университетах даже преподается специальный «курс одиночества».

Конечно, это противоречит убеждениям, которых до сих пор придерживается большинство россиян. Всем нам знакомы аргументы, воспринимаемые как прописные истины: семья – это хорошо, а без семьи – плохо! Семья, дети наполняют нашу жизнь смыслом. В конце концов, общеизвестно, что люди семейные живут дольше – значит, семья продлевает жизнь!

Последнее, впрочем, спорно в том, что является причиной, а что – следствием. Возможно, люди, которые правильно организуют свою жизнь, и живут соответственно дольше – а одновременно у них лучше получается сохранять семью, отношения. Но зато доподлинно известно, что люди в большой (патриархальной) семье или по крайней мере в семьях, где родственники постоянно общаются, поддерживают друг друга, реже болеют – особенно сердечно-сосудистыми заболеваниями. И не случайно параллельно кризису семьи в развитых странах отмечается больше депрессий, болезненных зависимостей (алкоголизм, наркомания), психосоматических недугов.

В России добровольных одиночек тоже становится больше. При опросах молодых жителей крупных российских городов желание строить свою жизнь по сценарию синглтонов высказывают около 10% (в Москве этот выбор доходит до 20% опрошенных).

Среди людей среднего возраста количество тех, кто декларирует нежелание создавать семью, тоже возрастает – но в основном это отражение неудачного опыта отношений, когда человек отчаивается устроить личную жизнь – либо вообще не может найти свою «половинку» («выученная беспомощность»), либо долгие годы слишком переживает после разрыва отношений (реакции переноса). И в том, и в другом случае неспособность человека к поддержанию длительных близких отношений расценивается как незрелость личности, инфантильность. Но на сознательном уровне он будет заявлять, что доволен своим одиночеством и ему «никто не нужен» – так работают механизмы психологической защиты.

Читайте так же:  Действующий загранпаспорт при смене фамилии

Ребенок должен знать правду!

Какую позицию вы, как психолог, занимаете в вопросе тайны усыновления?

Практика и здравый смысл свидетельствуют, что все попытки сохранить эту тайну выходят боком и ребенку, и его приемной семье. У ребенка, даже усыновленного в младенчестве, есть эмоциональная память, и на каком-то интуитивном уровне он понимает, что раньше у него были другие «объекты привязанности», что жил он в каком-то другом месте и т.д. Наоборот, я сторонник того, чтобы приемные родители создавали вместе с ребенком книгу жизни, где правдиво излагается вся его история — от и до. Помню, раньше сотрудники детдомов удивлялись, зачем американцы, которые усыновляют русских детей, фотографируют все вокруг, спрашивают имена воспитателей. Все это как раз для того, чтобы ребенок знал, где он находился, кто о нем заботился. Для ребёнка это некая материальная опора: «моя жизнь именно такая, какой я ее помню».

Но в тоже время это и напоминание о том, что родные мама и папа ребенка оставили.

Книга жизни предполагает щадящую подачу. Рассказ строится так, чтобы у ребенка сложилось впечатление — его ждали. Допустим, что родился он в один день с Суворовым, и назвали его так же, как великого полководца. И про расставание с семьей тоже рассказывается особым образом: «Мама не смогла о тебе заботиться, потому что страдала от тяжелой болезни. Поэтому она отнесла тебя туда, где о тебе позаботились». И действительно, как ни парадоксально это звучит, часто матерями движет именно забота о ребенке — чувствуя, что она «распадается», женщина отдает ребенка в детдом, пытаясь таким образом уберечь его.

Детям, однажды пережившим предательство со стороны взрослых, не так просто довериться какому-то вновь. Устраивают ли они какие-то «проверки» своим приемным родителям?

Если и бывают какие-то «проверочные» ситуации, то вряд ли ребенок делает это нарочно. Просто у детей есть свои потребности и особенности, которые могут стать «проверкой» для родителей. Как правило, эти ситуации случаются после «медового месяца» — времени, когда ребенок только приходит в семью и изо всех сил старается быть «хорошим». У кого-то этот период длится неделю, у кого-то — два месяца, после которых ребенок обязательно «растормаживается» и начинает проявлять себя. Опять вернусь к важности сопровождения семей — оно помогает родителям не ожесточиться и понять, что происходит с ребенком.

Что это за ситуации?

У детей из детских домов часто есть большой негативный опыт — они пережили алкоголизацию матери или жестокое обращение. Из-за этого ребенок, уже будучи в приемной семье, может врать, не доверять или чрезмерно агрессивно «качать права».

Одна из распространенных ситуаций: ребенок поздно приходит домой — и родители не знают, что с этим делать. Или подросток берет деньги на покупку какой-то вещи, но тратит все на развлечения и возвращается домой только на следующее утро, как ни в чем не бывало.

Воровство — с этим родители тоже нередко сталкиваются и, не понимая причин, реагируют порой неадекватно. У воровства могут быть разные причины и порой достаточно каких-то минимальных изменений в отношениях с ребенком, вплоть до того, чтобы в доме всегда были сладости — это дает ребенку определенный эмоциональный комфорт, позволяет справиться со стрессом. Компьютерная зависимость — тоже частый вопрос.

Были ли в вашей практике случаи отказа от детей?

Да, но, к счастью, всего один. Женщина хотела отказаться от ребенка, который не прожил с ней и двух месяцев. На мой взгляд, это было верное решение — человек психологически не был готов к роли приемного родителя. После двух месяцев ребенок обращался к приёмной матери на «вы», женщину пугала его детская активность, между ними не было понимания. И это довольно типичный сценарий — причины отказов от приёмных детей чаще всего именно психологические. Люди не смогли приспособиться, измениться, понять ребенка. Трудно их осуждать: иногда дети действительно очень сложные.

В то же время бывает и такое, что человек пытается «заткнуть» приемным ребенком внутреннюю пустоту, решить собственные психологические проблемы. Сделать это, как правило, не получается, наоборот — становится только хуже. К сожалению, у нас на государственном уровне нет системы психологического «выбраковывания» таких рискованных приемных родителей. Человек собрал документы, у него есть жильё, он имеет право стать опекуном или усыновителем, а что у человека на душе — в этом никто не разбирается.

Дважды брошенные. Кого и почему возвращают в детский дом — Людмила Петрановская

Почему, согласно статистике, больше всего происходит возвратов тех детей, которые находятся под родственной опекой?

– Родственная опека падает на людей, условно говоря, без их свободного выбора, без их вдумчивых рассуждений и раздумий. В семье что-то случилось, и приходится брать ребенка-родственника. Часто сама принимающая семья очень травмирована: вдруг что-то случилось с родителями этого ребенка, и нужно с этим справляться. Получается, что ресурса на самого ребёнка не хватает.

Очень часто под родственную опеку внуков берут бабушки, которые, получается, сами потеряли своего ребенка (отца или мать их внука): из-за болезни, из-за аварии, из-за алкоголизма, из-за психического заболевания.

Когда ребенок достигает подросткового возраста, они просто перестают справляться. Накапливаются неразрешённые конфликты. Помощи родственникам-опекунам практически нет никакой, сопровождения никакого.

Такая форма семейного устройства, как опека, вообще традиционно не попадает в поле внимания тех, кто отвечает за сопровождение семьи. Считается, хорошо, что ребенок остался в семье, а раз так, то родственники уже точно справятся сами. Но не все всегда получается так. Поскольку, повторяю, сами семьи травмированы, потому что ведь не от хорошей жизни они оформили родственную опеку.

Иногда получается, что все службы сконцентрированы на том, чтобы устроить к ним ребенка, а каково их психологическое состояние – никого не волнует, никто даже не спросит этих бабушек, дедушек: «Как пережили трагедию, что произошло с вашим сыном или с вашей дочерью?»

Что касается других форм семейного устройства?

– Здесь возвратов меньше. Особенно минимальны они при усыновлении.

Почему все-таки происходят возвраты? Причины здесь бывают разные. В целом – люди не справляются с ситуацией. На самом деле, никто же не берет ребёнка из учреждения, чтобы однажды вернуть его обратно. Уже потом люди понимают, что не справляются, не хватает ресурсов.

Случается, в семье происходят какие-то непростые, трудно переживаемые события, от которых никто не застрахован. Например, брали ребёнка в полную семью с нормальным уровнем дохода. Потом кто-то из близких заболел, умер, супруги развелись, или произошло еще что-то – и всё, не хватает ресурсов.

Почему именно среди усыновителей минимальный процент возвратов?

– Все-таки когда люди выбирают такую форму семейного устройства, как усыновление, это значит, что у них уже в самом начале высокий процент решимости. Поскольку в каком-то смысле идет предварительный отбор. Ведь можно не усыновлять через суд, а поступить проще – лишь взять ребёнка под опеку, например. Поэтому те, кто настойчиво усыновляет, – настроены решительно.

Еще такой момент, что усыновляют обычно маленьких детей. И, соответственно, когда дети в семье с самого раннего возраста, потом реже возникают какие-то непреодолимые сложности.

В приёмную же семью берут и подростков, с ними могут начаться проблемы, которые непросто преодолеть.

Читайте так же:  Погашение сертификата на материнский капитал

Можно ли как-то заранее обезопасить себя и ребенка от возврата?

– Гарантированно на сто процентов никогда нельзя ни от чего никого обезопасить. Можно максимально подготовиться. Пройти хорошую школу приемных родителей. Максимально оценить, просчитать ресурсы своей семьи, свои возможности.

При этом, как бы ни были подготовлены приёмные родители, мысли о возврате возникают у многих. Это нормально и обычно происходит в первые месяцы пребывания ребёнка в семье, когда родители не привыкли к новой ситуации, им тяжело, вдруг кажется непонятным, зачем они в ввязались в эту историю. При этом единицы переходят от мыслей к действию.

Так что говорить нужно скорее не о том, как предотвратить отказы в принципе, а о том, что делать, если такие мысли у родителей возникают. В этом случае приёмным родителям нужно не ругать себя и терпеть, а искать помощи, обращаться за ней к специалистам.

Как понять, что родители всё-таки не справляются, что ситуация действительно критическая, что уже бессмысленно бороться?

– К сожалению, со стороны это никогда не скажешь. Сама семья решает, оценивает запас собственных сил. Бывает, что семья сдается слишком рано, хотя там можно было еще постараться. А бывает, что ничего уже сделать нельзя, и самой семье нужна какая-то помощь, поддержка, реабилитация, чтобы восстановиться после случившегося. Может же быть такое, что ребенок не прижился и сам захотел уйти. Случается, помощь специалистов нужна ребенку.

То есть это тяжелая ситуация для всех участников процесса. И неправильно с ней оставаться один на один.

То есть отказы – не обязательно инициатива приёмных родителей?

– Конечно. Ситуации складываются по-разному. Бывает, что ребенок настолько травмирован по линии привязанности, что ему сложно создать новую.

А бывает, что дети (я знаю много примеров), которые в такой ситуации ушли, потом поддерживали отношения с теми людьми, которые пытались стать им приёмными родителями. Общаться с этими людьми как с хорошими знакомыми им оказалось проще, чем воспринимать их в качестве родителей.

То есть, нужно смотреть на особенности внутри каждой ситуации, которая по-своему сложна.

Поэтому так необходимо, чтобы были службы сопровождения, чтобы люди обращались за помощью в любом случае.

Грамотное сопровождение семей, которые взяли ребёнка – необходимо. Но специалистов не хватает, особенно если речь не о больших городах. Как быть людям, которые живут в маленьких городках, посёлках, где непросто найти профессионала в области поддержки семейного устройства?

– Все равно следует изыскивать какой-то ресурс поддержки. Это могут быть пусть даже знакомые, которые способны выслушать, эмоционально поддержать. Нужно искать интернет-ресурсы, где можно спросить совета, пожаловаться, попросить поддержки. То есть все равно нужно ее искать, любыми способами. Ведь иногда становится легче, если ты просто выговоришься, если кто-то тебя выслушает и скажет: «Да, тяжело тебе». И порой уже этого хватает, чтобы справляться дальше.

Как рассчитать свои силы тому, кто берёт в свою семью ребенка-инвалида? Ведь бывает, что болезнь развивается так, что приёмные родители, уже не один год воспитывавшие ребёнка в семье, дома справиться не в состоянии и отдают его вновь в учреждение.

– Рассчитать на сто процентов ничего нельзя, это я уже говорила. Всё будет развиваться непредсказуемо. Понятно, что нужно всё узнать о конкретном заболевании, расспросить, как оно может развиваться, какие существуют перспективы, взвесить ресурсы своей семьи. Но соломку-то гарантировано никто не подстелет.

А что делать, если уже позднее всплыл диагноз, о котором в учреждении не сказали?

– То, что делают с любым диагнозом: идти к врачам, искать помощи, разбираться. А дальше – по ситуации. И снова я скажу о том, что необходима индивидуальная поддержка, в том числе семьям с детьми-инвалидами. Потому что общего универсального ответа нет, есть индивидуальные случаи конкретной семьи, которые нужно решать.

Существуют ли возвраты в других странах?

– Возвраты есть везде и везде их число невелико – и в мире, и в России. Конечно, правильно, воспринимается как норма, что если человек взял ребенка, взял на себя за него ответственность, то не должен его возвращать из-за того, что стало трудно, что ребёнок не понравился, что он разочарован тем, что родительство оказалось не таким счастливым, как представлялось. Это все правильно, конечно. Но при этом надо понимать, что невозможно довести число возвратов до нуля. Это все равно когда-то будет происходить.

Если люди вернули ребёнка в учреждение, у них больше нет шанса вновь стать приёмными родителями?

– Бывает по-разному. Многое тут зависит от того, как происходил процесс возвращения ребёнка в учреждение, как они расстались с ним. Это очень важно – правильно расстаться с ребенком, чтобы не вешать на него вину за случившееся, не сваливать ответственность, принять решение, готовы ли они дальше общаться, даже если ребёнок не будет с ними жить, или не готовы? Важно по-человечески объяснить ему всё происходящее, не обманывая и не обвиняя.

Теоретически, по закону, если люди не справились и вернули ребёнка сами, они вновь не могут стать приёмными родителями. Но в реальности бывает по-разному.

Я знаю немало семей, которые, так сказать, справились со второго захода. Но, надо сказать, что у них у всех случаи возврата были очень непростыми для них, они очень старались избежать их. Делали для ребенка все, что можно, чтобы как-то облегчить ситуацию, чтобы он не чувствовал себя виноватым после возврата.

Для меня принципиально важен именно этот вопрос. Даже не сам факт, вернули или нет, а как вели себя в этой ситуации. Потому что бывает, что сами дети не приживаются в семье по разным причинам. Не удержишь же ребёнка насильно?

К вам за консультациями часто приходят люди, которые боятся, что могут отказаться от ребенка?

– Конечно, я работаю на кризисном консультировании. В некоторых случаях людям потом удаётся справиться с ситуацией, в некоторых – уже нет. Тут важно, на какой стадии пришёл человек. Если тогда, когда есть силы что-то делать, то ребёнок чаще остаётся в семье, сложности преодолеваются. А кто-то приходит уже тогда, когда полностью выгорел и уже не способен ни на что.

Как вы думаете, почему в СМИ часто появляется информация, что у нас в России большое число возвратов, что возвращают усыновленных детей? Ведь реальности это не соответствует?

– Потому что журналисты не вникают в тему, не могут разобраться, что, например, если ребёнка из-под опеки усыновили, то документально фиксируется отмена опеки. То есть по бумагам – «отказ». Таких «мелочей» множество.

[3]

Журналисты, чиновники говорят странные вещи. Валентина Петренко, представитель комитета Совета Федерации по социальной политике сообщила, что две трети усыновлённых детей у нас возвращают. Где она взяла эти данные – загадка.

Видео (кликните для воспроизведения).

Вот от общей некомпетентности, нежелания разобраться и получается картина, не соответствующая реальности.

Источники

Литература


  1. Прессман, Л.П. Кабинет литературы / Л.П. Прессман. — М.: Просвещение; Издание 2-е, доп., 2014. — 144 c.

  2. Корпоративное право. Актуальные проблемы. — М.: Инфотропик Медиа, 2015. — 242 c.

  3. Фоменко, С.Е. Как уволить нерадивого сотрудника; М.: Бератор, 2013. — 160 c.
  4. Головистикова, А.; Дмитриев, Ю. Проблемы теории государства и права. Учебник; М.: Эксмо, 2012. — 832 c.
  5. Астахов Жилье. Юридическая помощь с вершины адвокатского профессионализма / Астахов, Павел. — М.: Эксмо, 2009. — 320 c.
Отказ от семьи и детей
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here