Насилие над детьми в детдоме

«Они сказали, что утопят меня в озере или запрут в психушку на всю жизнь»

Изнасилование детей в челябинском интернате. Что известно?

Фото: РИА Новости

  • 19 февраля челябинское издание 74.ru рассказало историю воспитанников Лазурненской специальной коррекционной школы-интерната для сирот и детей с ограниченными возможностями здоровья (нарушения интеллекта). Приемные родители семи мальчиков (в возрасте от 10 до 14 лет) узнали от детей, что те неоднократно подвергались сексуальному насилию в интернате. По факту изнасилования несовершеннолетних Следственный комитет возбудил уголовное дело.

    О чем рассказали дети

    По словам адвоката Андрея Лепехина, представляющего интересы одной из семей, события, о которых рассказали мальчики, происходили в 2016 году. Взрослые узнали о них лишь в январе этого года — после того, как в одной из приемных семей, взявших на воспитание детей из интерната, произошел «шокирующий инцидент». «Взрослые зашли в комнату и застали двух мальчиков-сирот, которые совершали друг с другом то, что на правовом языке называется «действия сексуального характера». Дети признались, что их этому научили в детдоме, и рассказали про некоего друга Серегу», — пишет 74.ru.

    Три семьи, которые взяли под опеку мальчиков, знакомы друг с другом еще со школы приемных родителей. Созвонившись, родители решили расспросить детей и выяснили, что мальчиков в детдоме систематически насиловали. Они рассказали, что воспитатели часто возили их на «рыбалку», где Серега, имевший разрешение посещать детдом в «гостевом режиме», жарил с детьми рыбу и запекал на костре картошку. А потом, по рассказам подростков, мужчина с другом заводили их за камыши и насиловали.

    Некоторые воспитатели, по словам детей, тоже участвовали в изнасилованиях:

    подростки рассказывают, что одна из учительниц заставляла участвовать подростков в оргиях с ее мужем, который тоже работал в интернате.

    «Мужчина начинал мальчиков насиловать, а женщина заставляла их ее ублажать. Параллельно они учили старших насиловать младших», — рассказывает источник «Медузы». По его словам, мальчиков также заставляли совершать развратные действия в отношении восьмилетней девочки. Сейчас девочку забрали в семью, но из-за тайны усыновления неизвестно, в какую именно.

    КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


    УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

    8 800 350 84 37

    На протяжении нескольких лет мальчики боялись рассказать об изнасилованиях, так как в интернате им угрожали, били и запугивали.

    «Сын когда, наконец, решился все рассказать, подошел и признался мне: «Знаешь, мама, я так боялся! Они сказали, что утопят меня в озере или запрут в психушку на всю жизнь», — вспоминает одна из приемных мам.

    Следственный комитет возбудил два уголовных дела. Один из подозреваемых задержан

    Вскоре после того, как приемные родители обратились в правоохранительные органы, Следственный комитет возбудил два уголовных дела по факту сексуального насилия в отношении несовершеннолетних и халатности сотрудников социальной защиты. По словам адвоката Андрея Лепехина, сейчас расследование находится на первоначальной стадии, однако уже в день обращения в СК была создана большая оперативная группа, а следователи допросили семерых детей, признанных потерпевшими.

    Также известно, что по подозрению в совершении преступления был задержан 51-летний местный житель. 74.ru сообщает, что задержанный – «Серега» из рассказов подростков.

    Местная прокуратура, в свою очередь, выяснила, что из-за отсутствия должной охраны на территорию интерната регулярно проникали посторонние, а администрация учреждения не сделала ничего, чтобы починить сломанное ограждение.

    СМИ сообщали, что около недели назад уполномоченная по правам ребенка в Челябинской области Ирина Буторина угрожала семьям изъятием приемных детей, если те будут рассказывать журналистам об изнасилованиях. В разговоре с «Новой газетой» адвокат Лепехин сказал, что звонок из ассоциации приемных родителей действительно был, но Буторина скорее хотела предупредить опекунов, а не угрожать им.

    «Не уверен, что это можно расценивать как угрозу – об этом могут говорить только родители. Но после звонка Буториной они действительно решили не общаться со СМИ», — сказал он.

    Вместе с тем, уполномоченный по правам ребенка в России Анна Кузнецова объявила, что директор интерната, где произошли изнасилования, уволен, а четыре сотрудника, упомянутые детьми, отстранены от работы.

    Сейчас в Челябинскую область направили комиссию, которая совместно с Генпрокуратурой проверит все сиротские учреждения региона.

    Бьют, насилуют, превращают в рабов: Детдома в России превратились в бизнес «Сиротпром»

    Ежегодно государство тратит десятки миллиардов рублей на содержание детей в таких учреждениях – в то время как обычные многодетные семьи, которые как раз нередко и становятся объектами нападок опекунских служб, получают в сравнении с этими суммами сущие гроши.

    Сегодня в стране насчитывается более тысячи трёхсот детдомов, в которых находятся почти 44 тысячи детей-сирот.

    И содержание каждого из них за счёт только бюджетных денег (не считая помощи благотворительных организаций и тех средств, которые тратятся на помещения, их ремонт, оборудование и т.д.), обходится от 700 тысяч до 2,1 млн рублей в год в зависимости от региона.

    Это – очень много. И, по идее, воспитанники интернатов и детдомов должны кататься там как сыр в масле.

    На деле всё не так.

    Да, численность детдомовцев постепенно всё-таки сокращается – прежде всего оттого, что люди стали активнее брать их на воспитание в свои семьи.

    Однако «сиротскую систему» активно подпитывают лоббисты существования казённых «сиротских структур» – детдомов, интернатов и так далее, отбирая детей из родных семей, нередко – по надуманным предлогам или из-за того, что они поставлены на грань выживания.

    Потому что существование детдомов, как ни странно, выгодно тем, кто ими руководит и их курирует.

    Потому что речь идёт о колоссальных суммах, если говорить об обеспечении всей огромной их системы, – десятках миллиардов рублей ежегодно, и финансирование – подушевое, то есть в пересчёте на одного воспитанника. Чем их больше в конкретном учреждении, тем ему лучше.

    Сегодня в стране насчитывается более тысячи трёхсот детдомов, в которых находятся почти 44 тысячи детей-сирот. Фото: Sergey Voronin / Globallookpress

    Потому что это – бизнес: там, где крутятся большие деньги, разумеется, всегда есть чем поживиться.

    «Нарядить провинившегося в девчачье платье – пусть ему будет стыдно»

    Сами воспитанники детдомов и интернатов, впрочем, мало ощущают на себе пресловутые миллиарды. Основная доля отчислений приходится на очень приличные зарплаты директоров и их замов, а также – персоналу, получающему, однако, намного-намного меньше.

    Напротив, им живётся вовсе несладко, и скандалы, связанные с нарушением их прав, а периодически – с откровенными преступлениями, происходят с незавидной регулярностью.

    Свежий случай – в Воронеже, где возбуждено уголовное дело в отношении главврача (это ещё один нюанс системы: учреждения подчиняются разным ведомствам) областного специализированного Дома ребёнка.

    Как выяснилось, там малышей кормили просроченными овощами и несвежей рыбой, а одному из малолетних воспитанников, сломавшему ногу, не оказали должную медпомощь, плюс вскрылись безобразия с проведением ремонта в помещении.

    Читайте так же:  Взыскание алиментов на супругу ребенок инвалид

    Но это – то ли халатность, то ли банальное воровство, пусть разбирается следствие.

    А вот то, что, к сожалению, руководство значительного количества детдомов воспринимает своих подопечных как совершенно бесплатный трудовой источник, фактически превращая их в рабов, это, к сожалению, явление нередкое.

    За примерами-то далеко ходить не надо – в той же Воронежской области, скажем, директор одного из таких учреждений заставлял пахать на ремонтных работах не приглашенных взрослых специалистов, а подростков, причём вручая им опасные бензопилы, да ещё и вывозил их на собственный огород – в соседний регион.

    Тех, кто не пришёлся ко двору, 50-летний «хозяин» детдома избивал, находя для этого нужный предлог: одного мальчика, например, отколошматил по полной программе, придравшись к тому, что тот неправильно выполнил на занятии по физкультуре какое-то упражнение.

    «Хозяин» детдома всегда находил нужный предлог для наказания воспитанников. Фото: Beate Wolter / Shutterstock.com

    Про педагогические методы в некоторых детдомах и говорить не приходится – достаточно вспомнить нашумевшую историю в Чите, где работники избивали ребят, привязывали в качестве «воспитательной меры» к кроватям, обливали холодной водой, мальчиков в наказание за проступки переодевали в девичье платье и даже вывозили в мешке в лес, подключая к этому процессу ещё и детей постарше.

    А в Ярославле, в интернате для детей с особенностями развития, заведующий, развлекаясь, заставлял ребят пить мочу – ответить-то и отказаться они не могли.

    Когда приезжают инспекторы, им показывают «детей-одувачников»

    Но есть и ещё одна, очень гнусная и, увы, распространённая форма издевательств над воспитанниками – сексуальное насилие.

    Причём о подобных фактах становится известно лишь иногда: такие учреждения ведь имеют настолько закрытый характер, что информация о мерзостях всплывает зачастую спустя годы или случайно.

    Понятно ведь, что даже с учётом всех проверок, которые там проводятся, приезжающих инспекторов, о чьём визите становится известно задолго до события, встречают обычно радостные детки-одуванчики, улыбающиеся и всем довольные: питанием, обращением и так далее.

    Проверяющих встречают обычно радостные детки-одуванчики, улыбающиеся и всем довольные. Фото: Nikolay Gyngazov / Globallookpress

    А о том, что происходит в обычное время – как складываются отношения и со стороны иных воспитателей, и между самими детьми, – тишина и мрак.

    Вот, скажем, «фабрика насилия», вскрытая пару лет назад в одном из детдомов Санкт-Петербурга, где трое сотрудников, включая руководителя, и двое их подручных из числа старших воспитанников много лет подряд «принуждали к действиям сексуального характера» малолетних сирот.

    Или жуть, которая была несколько лет подряд в Бурятии – в Галтайской специальной (то есть коррекционной) общеобразовательной школе-интернате, где один из подростков насиловал несовершеннолетних учениц: то непосредственно в самом учреждении, то в летнем лагере.

    Девочки молчали до тех пор, пока мучитель, которому исполнилось, наконец, к их счастью, восемнадцать, не покинул интернат.

    «Помимо этого следователи выяснили, что в интернате годами среди воспитанников складывалась нездоровая обстановка, связанная с применением физического насилия, унижением более слабых детей, употреблением несовершеннолетними наркотиков», – сообщили Царьграду в региональном СКР.

    Руководство учреждения, однако, уверяет: ни о чём не знали.

    [1]

    Как такое может быть – тоже вопрос. Но известно, однако, что этот интернат уже становился объектом расследования правоохранительных органов: однажды (а может, и не раз) администрация оплатила поездку детей в летний лагерь за их же собственный счёт – перечислив деньги с пенсий самих ребят, а потом там по неизвестным причинам покончила жизнь самоубийством воспитанница.

    80 процентов детдомовцев – это «социальные сироты»

    Между тем известно, что 80 процентов всех воспитанников – это так называемые «социальные сироты», то есть те, у кого на самом деле есть родители, по крайней мере кто-то один жив, папа или мама. Либо имеются бабушки и дедушки либо дяди и тёти.

    И они могли бы жить с ними.

    80 процентов всех воспитанников детских домов – это так называемые «социальные сироты». Фото: Nikolay Gyngazov / Globallookpress

    Но, с одной стороны, существуют органы опеки и попечительства, которые нередко действуют по принципу «на своё усмотрение», с другой – очевиден явный дисбаланс с финансированием семей с детьми и суммами на содержание сирот.

    В качестве яркой иллюстрации можно привести новость, облетевшую недавно все информационные ленты: в Москве бабушка угрожала выбросить трёхлетнего внука в окно, чтобы не отдавать в детдом, и многие ухватили сюжет именно в таком ракурсе.

    В действительности же 70-летняя женщина не открывала дверь сотрудникам опеки, прибывшим отобрать мальчика, поскольку они инициировали лишение родительских прав его матери – мол, не имеет постоянного дохода. Пенсионерка же просила оставить малыша на воспитание ей, но инспекторы отказывались, поскольку она ему не родная, а была приёмной для его матери, которая, кстати, уже устроилась работать фельдшером в поликлинику и примчалась на место событий.

    Но дверь сломали, малыша забрали. Куда его теперь – в детдом? И что там с ним будет – пусть не сейчас, а через пару-тройку лет?

    Я вообще не понимаю, почему у нас к родной семье, к кровной, такое отношение? – говорит председатель Национального родительского комитета по поддержке семьи и развитию социальных инициатив Ирина Волынец. – В нашей стране есть такой феномен: даже честно работающим, совершенно нормальным в социальном плане людям не хватает денег на жизнь. Как такое может быть? Зато государство выделяет огромные суммы на содержание сирот, немалую часть из которых само же, собственно, и сделало.

    Да, признаёт она, есть значительное число ребят, которых просто необходимо вырывать из лап родителей-пьяниц, потому что они не должны жить и воспитываться в таких условиях и видеть вечно нетрезвые физиономии перед собой, дно общества и впитывать в себя весь тот негатив, который свойственен тем.

    Однако это вовсе не означает, что одно зло следует подменять другим – то есть детским домом либо приёмными семьями, часть из которых также стремится не воспитывать, а зарабатывать на поручаемых их заботам детях.

    «У нас такая система: те же структуры, которые воспитывают, одновременно выступают и контролёрами, – продолжает Волынец. – Понятно ведь, что сама собой порождается коррупционная связка, а потом покрываются все безобразия, которые происходят в детдомах и некоторых приёмных или патронатных семьях (я, кстати, вовсе не говорю, что во всех, поскольку есть замечательные приёмные семьи). Но к визиту проверяющих обычно все готовы, никаких проблем с ними не возникает».

    Вместо того чтобы финансировать «социальное сиротство», считает она, нам надо максимально развивать адресную поддержку семей – раз уж сегодня идёт разговор об изменении политики в этом направлении.

    «Любому ребёнку нужна семья, а не эфемерные блага детдомов»

    «Избавиться от детдомов полностью не получится, – считает, в свою очередь, член Общественной палаты России Элина Жгутова, которая входит в комиссию по поддержке семьи, материнства и детства и выступает категорически против ювенальной юстиции, предусматривающей вмешательство в дела семьи. – Потому что есть ребятишки, допустим, с орфанными заболеваниями, которым нужен постоянный присмотр специалистов, другие случаи. Но детский дом – это крайний случай. И в том, что нужно совершенно менять саму систему детдомов, сомнений никаких нет: в том виде, в котором они существуют сегодня, их быть не должно».

    [3]

    Член Общественной палаты России Элина Жгутова уверена, что Для счастья ребёнка нужны не какие-то условные материальные блага, но материнская и отцовская любовь. Фото: Александр Авилов / АГН «Москва»
    Читайте так же:  Судебное решение разделу земельного участка

    Гораздо важнее вместе с тем Жгутова считает необходимость отказа государством от «социально-дарвинистского подхода», предполагающего, что одни люди достойны иметь детей, поскольку они успешны в плане материального достатка, а другие – нет, и у них можно отбирать сыновей и дочерей, отправляя их в детские учреждения и приёмные семьи, к чужим людям – при живых родителях.

    Сторонники ювенальной юстиции всячески стараются подчеркнуть тем самым, что незаменимых родителей нет, но это же глупость! Для счастья ребёнка нужны не какие-то условные материальные блага, которые якобы есть в тех же детдомах, но материнская и отцовская любовь, родители,

    Странное дело, удивляется Элина Жгутова – точно так же, как и Ирина Волынец: власть готова на воспитание детей в родных семьях бросать ничтожные гроши (по крайней мере, к счастью, отказались от смешных 50-рублёвых пособий на ребёнка и ввели, по инициативе президента Путина, более существенные выплаты), как подачку, а на детские дома, где происходит непонятно что и контроль на расходованием средств во многом выглядит условно, отчисляются миллиарды – не считая грантов и спонсорских денег.

    Царьград, кстати, проверил (отчёты таких учреждений обязаны выкладывать в открытый доступ, правда, некоторые лукавят и ставят неработающие ссылки) – суммы выделяются действительно колоссальные.

    Например, на один детдом в той же Бурятии выделяется около 31,2 миллиона рублей в год: три четверти из них уходят на зарплату персоналу (ещё раз напомним: то, что получает директор, не сравнить с заработком обычных воспитателей и уж тем более нянечек), а почти всё остальное – расходы «на закупку товаров, работ и услуг».

    Представляете, если эти деньги взять да и выдать пособиями и стимулирующими выплатами обычным семьям – тем, в которых на самом деле положено воспитываться детям? Неужели будет хуже?

    «Он добрый, хороший человек, но насиловал детей». Что происходит в российских детских домах?

    Телеканал Би-би-си провел собственное расследование о насилии детей в российских детдомах, сняв документальный фильм под названием «Недетские дома». В этом году один из домов для сирот в Челябинске наделал много шуму, однако оказалось, что таких мест в России намного больше.

    Санкт-Петербург

    Саша, один из потерпевших

    В Санкт-Петербурге от насилия со стороны взрослых людей пострадал Саша (имя изменено. – Примеч. ред.). Это произошло еще в 2004 году на школьной линейке: Саше тогда было 12 лет, к нему подошел мужчина и предложил подзаработать. Он отвел мальчика в подвал, закрыл дверь и изнасиловал его.

    – Сначала я плакал, но он мне пригрозил. Ну, молчи, никому не говори, а то тебе будет плохо. Я пошёл наверх в группу, как будто ничего не было. Ну, я испугался. Потом пошёл на эти деньги купил себе что-то покушать, – вспоминает Саша.

    Сейчас ему 26 лет, и он один из четырех официально признанных Следственным комитетом потерпевших по уголовному делу против пятерых человек – двух сотрудников и бывших выпускников детского дома в Санкт-Петербурге. Один из них дал показания, но потом отказался от них. Остальные обвиняемые настаивают на своей полной невиновности, и их родственники также уверены в этом.

    По материалам Следственного комитета, преступления совершались с 2005 по 2010 годы, но некоторые несовершеннолетние воспитанники детдома говорят, что все творилось вплоть до настоящего времени.

    Другой подозреваемый, из рассказа Саши, насиловал его и других детей в своем кабинете в школе. Он водил воспитанников на кофе, в «Макдональдс», предлагать улучшить оценки.

    – Он всех там так угощал. Ну, он добрый, хороший человек, но он насиловал детей. Ну, меня насиловал и других. Ну, первый раз он предложил, когда я зашел в кабинет, сказал, здравствуйте. Вот и он стал предлагать, давай я оценки… Ну, не хочешь ли ты там подзаработать денег? Вот, а потом он как раз меня изнасиловал.

    Третий подозреваемый, бывший воспитанник детдома, водил сирот на концерты благодаря «проходкам» от многочисленных знакомых из шоу-бизнеса.

    Видео (кликните для воспроизведения).

    27-летний Яша Яблочник – единственный из потерпевших, кто открыто общается с журналистами. По его рассказу, в первый раз его изнасиловали в 12 лет – это был тот же мужчина, что совратил Сашу. Затем насилие продолжалось в детских лагерях, куда ребята приезжали на каникулы.

    Через некоторое время Яша отправился в агентство, где занимались съемкой фотомоделей. Кастинг проходил в обычной квартире. Ребят просили фотографироваться в одежде, затем раздеться, и на следующий день их заставили сниматься в порносъемках.

    – Это был «сольник». Что такое «сольник»? Фотограф тебя на фото снимает, ты там позируешь, постепенно раздеваешься, становишься голым, мастурбируешь. Вот в принципе «сольник», – говорит Яша.

    Мальчик продолжил сниматься в фото- и видеосъемках с другими парнями и девушками. Однажды фотограф заявил ему, что продолжить снимать Яшу и платить ему деньги, только если тот согласится с ним заниматься сексом.

    За каждую фотосъемку Яша получал по 1000 рублей, за каждое видео – 1500. Это гораздо больше, чем 40 рублей в месяц, выделяемые государством на карманные расходы. Тогда Яша не понимал, что происходит, и просто покупал себе то, что хотел.

    – Я тогда не испытывал никакого позора. Может быть из-за того, что был такой возраст – 13 лет, и я не понимал, что делаю. Я не понимал, что делает мой партнер. То есть к этим съемкам я относился чисто как к работе. Пришел, отснялся, получил деньги и ушел, – объясняет Яша.

    Он добавил, что в этой порностудии снимался почти весь детский дом, но никто ничего не мог изменить. Только в прошлом году арестовали фотографа, который насиловал детей – из Астрахани его перевезли в Петербург, против него возбудили уголовное дело.

    Саша и Яша из-за перенесенного пытались покончить с собой, их отправляли на лечение в психиатрическую больницу, а после выпуска они лишились жилья из-за «черных риэлторов». Сейчас Яша снимает квартиру и работает официантом, мечтает стать актером и путешествовать. Саша же работает дворником, хочет выселиться из служебной квартиры от шумных соседей и создать свою семью.

    Владимирская область

    Воспитанники в детдомах страдают не только от сексуального насилия. Геннадий Прохорычев и его брат-близнец Александр родились в 1971 году. Их мать умерла из-за пневмонии почти сразу после их рождения, и мальчики попали в детский дом.

    – Я задавал вопрос, уже будучи взрослым: «Слушайте, а почему нас никто не взял?» А у советского гражданина была твердая убежденность в том, что государство воспитает, даст образование, [что] детский дом – это неплохо. И выросло целое поколение молодых родителей, которые вообще не понимали, что такое родительство, и не получили этот опыт, когда были детьми. И вот это усугубилось уже в последующем, в конце 70-х — 80-х годов, когда было огромное количество детских домов в Советском Союзе, в Российской Федерации, и это считалось какой-то нормой, – говорит Геннадий.

    Сначала он пробыл в детдоме в Александрове, затем в Гусь-Хрустальном. Там над ним и другими детьми изощренно издевались – били палкой, когда они лежали на железных прутья кровати, ставили в угол на горох, кололи иголкой, если у ребенка отрывался номерок от одеяла. Был так называемый «день профилактики»: детей раздевали и спрашивали, откуда у них синяки, и еси кто-то отвечал, что это сделал воспитатель, наказывали всех.

    [2]

    – Брали ребенка, который не повиновался, он шел в туалет, мы выстраивались в очередь, и он брал испражнения детские из туалета и мазал всем лица. Я потом уже, когда был взрослый, я это до сих пор не могу понять, зачем это? Вот такой воспитательный процесс, – вспоминает Геннадий.

    В детском доме в полуразрушенном Свято-Троицком Стефано-Махрищском монастыре действовала «дедовщина». Старшие заставляли младших драться, бегать по тонкому льду на другой берег пруда, смотреть на то, как один из воспитанников убивал собак и кошек, сдирал с них шкуру – кто отказывался смотреть и плакать, тех мазали кровью.

    Читайте так же:  Исковое заявление о взыскании алиментов форма

    С 2011 года Геннадий Прохорычев стал первым уполномоченным по правам детей во Владимирской области. Он следил за судьбами своих одноклассников и составил свою личную статистику: около 80% выпускников детдома не состоялись в жизни – покончили с собой, спились, стали бездомными, бросили своих же детей.

    Москва

    Ольга Синяева с мужем, приемным сыном Игорем и тремя родными дочерьми

    У москвички Ольги было двое своих детей, когда она решилась взять третьего ребенка из детского дома – мальчика Игоря. Ему было на тот момент три года, и Ольга думала, что он и не вспомнит, откуда он. Но с самого начала начались проблемы.

    – Он рос в доме ребенка в городе Орле, который выглядел сногсшибательно, потому что в нем было все, что только может быть в самом лучшем учреждении: комната Монтессори, релаксация, сенсорные комнаты, психологи, дефектологи и различные специалисты. А ребенок был просто как деревянная кукла, Буратино, который практически ничего не понимал, не говорил и своеобразно очень общался. У него были истерики, он бился головой об стены и раскачивался, успокаивая себя таким образом на ночь, – вспоминает Ольга.

    Женщина перечитала много литературы по детской психологии, прежде чем узнала, что Игорь страдает от последствий эмоциональной депривации – у него в раннем детстве не было эмоционального контакта со значимым взрослым. Окружение в детдома постоянно менялось, у него не выработалось привязанности из-за этого, мальчик мог уйти с любым встречным.

    – Это лагеря, это детские гетто, которые существуют прямо рядом с нами. Самый ужас этой ситуации заключается в том, что люди не видят этих детей за забором, они не знают о том, что с ними происходит. Они живут своей жизнью, и думают – раз там дети накормлены, напоены, у них есть игрушки, значит, у них все хорошо. К сожалению, это не так, и это действительно напоминает концентрационные лагеря, ГУЛАГи. Дети там, конечно, очень страдают и это не столь очевидно с первого взгляда, – говорит Ольга.

    В 2013 году Ольга Синяева сняла фильм о системе детских домов «Блеф, или с Новым годом!». В этом фильме она показала, что происходит в российских детдомах. В фильме приводится статистика, что почти половина воспитанников попадает в тюрьмы, лишь 10% адаптируется к нормальной жизни.

    – Многие правозащитники называют нашу систему Россиротпром – Российской сиротской промышленностью. К сожалению, в нашем специфическом коррумпированном государстве из всего делаются деньги, в том числе из таких категорий, как дети-сироты. Это очень выгодно. Там очень удобно воровать, в интернатах. И дети никогда не спросят, почему мы живем так, а не иначе, – считает Ольга.

    Волонтеры и правозащитники о насилии в детских приютах: «По сравнению с интернатом, в СИЗО — курорт»

    Челябинская школа-интернат

    Зимой этого года Россию всколыхнул скандал в Лазурненской школе-интернате в Челябинске: несколько детей рассказали о насилии со стороны посетителей и преподавателей. В марте школу закрыли в связи «с режимом ограничения подачи воды», затем воспитанников развезли по лагерям на отдых и распределили по другим учреждениям.

    В начале этого года приемные родители двух воспитанников школы застали подростков за занятием сексом. Мальчики после расспросов рассказали, что их этому научил некий Серега, который регулярно приходил к ним в интернат, водил на рыбалку на озеро, угощал едой и алкоголем, а затем насиловал в камышах.

    Оказалось, что от сексуального насилия пострадало 7 мальчиков из трех семей Челябинска. С Серегой приходил еще один мужчина, а многих детей принуждали к сексу четверо педагогов. В феврале возбудили только одно дело – против Сергея К., того самого Сереги, остальных подозреваемых отпустили, они проходят в качестве свидетелей. Сотрудники интерната были отправлены на курсы повышения квалификации, но с февраля с детьми они уже не работают.

    По словам одной из приемных матерей, их замучили проверками органы опеки, и из-за этого пришлось переехать из Челябинска в другой регион России. Все три семьи находятся под подпиской о неразглашении материалов следствия и не имеют права давать интервью.

    – Это очень нехорошо со стороны ведомства, которое должно по идее поддерживать семьи и детей. Я понимаю, что мы не там, мы — здесь, издалека и по тому, что мы читаем в СМИ, создается впечатление, что вообще-то министерство не на стороне семей с детьми стоит, а почему-то на стороне потенциальных насильников, – говорит Елена Альшанская, член комиссии Общественной палаты России по поддержке семьи.

    В самом интернате пропускать журналистов и давать им комментарии отказываются. Школу должны ликвидировать, однако там по-прежнему остаются люди. В заборе, окружающем здание, есть огромные дыры – на территорию через них может пройти любой желающий.

    Уполномоченная по правам ребенка при президенте России Анна Кузнецова заявила, что изучала случай с этой школой-интернатом, но делать преждевременные выводы не хочет:

    – Мы встречались с семьями … Мы выезжали в этот интернат. Мы смотрели сами документы. Мы проверяли всю работу, подняли все, что только можно. Мы нашли многочисленные нарушения. Причем они не только в сфере охраны жизни и здоровья ребенка. Но и соблюдения его законных прав. Это имущественные права и ряд других. Сейчас идет следствие. И, конечно, забегать вперед неправильно.

    Страшные истории о насилии над детьми в украинских интернатах — печальная реальность. Но даже то, что становится достоянием общественности, лишь вершина айсберга.

    В конце октября с новой силой разгорелся скандал вокруг одесского приюта «Свитанок». Бывшая сотрудница патрульной полиции и правозащитница Зоя Мельник рассказала на своей странице в Facebook об издевательствах над воспитанниками. По ее словам, в заведении могли обливать холодной водой, бить электрошокерами и ремнем. Она пересказывает историю о подростках, которых, в наказание за секс друг с другом, заставили жевать презерватив.

    Это не единственный скандал, связанный как с одесским, так и другими интернатными заведениями. К примеру, в августе прошлого года стало известно, что в городе Рожище Волынской области в приюте у десяти воспитанников обнаружили следы побоев и крови на одежде. Трое детей заявили о сексуальных домогательствах со стороны руководства учреждения.

    А в Закарпатье будут судить воспитателя и медсестру за то, что они били детей. Ранее волонтеры говорили о жалобах детей на то, что чистят зубными щетками сперва унитазы, а потом зубы.

    Эксперты рассказали УНИАН, что в украинских интернатах и детских домах насилие давно стало нормой, а государство не спешит решать эту проблему.

    Читайте так же:  Оформление опекунства над пожилым человеком инвалидом

    «Это садисты сознательно туда устраиваются?»

    «Ты общаешься с сотрудниками приюта и кажется, что они нормальные люди. Но что они делают наедине с детьми, которые не могут дать отпор? Ребята рассказывают о дикой бессмысленной жестокости, в которую отказываешься верить. В центре социально-психологической реабилитации (звучит как насмешка) воспитатель садилась на лицо ребенка, который не хотел спать. Он терял сознание, когда приходил в чувство – опять душила. Мне рассказывают, что был охранник, который любил обливать детей холодной водой и при этом хихикал Я задаюсь вопросом: это садисты сознательно туда устраиваются? Или система раскрывает низменные инстинкты?», — говорит активистка из Одессы Зоя Мельник.

    Но подобные истории – лишь вершина айсберга.

    «Реальных масштабов насилия не знает никто. На государственном уровне статистика о таких случаях в интернатных заведениях не веется. Подобные факты попадают в поле зрение активистов, СМИ очень редко, но это не говорит об их отсутствии. Это закрытая система, где ребенок остается один на один с проблемами. Он находится в безвыходной ситуации, часто без мобильного телефона и возможности обратится за помощью. Беда в том, что такие заведения находятся в отдаленных районах, в небольших райцентрах и часто уже за чертой города. Туда из посторонних мало кто попадает», — рассказывает представитель омбудсмена по соблюдение прав ребенка и семьи Аксана Филипишина.

    По ее словам, бывшие воспитанники рассказывают страшные истории: «Я общалась с женщиной-сиротой в СИЗО. Спрашиваю: «Как ситуация? Есть насилие?» Она подняла глаза: «Я воспитанница интерната. По сравнению с ним здесь — курорт»».

    Отдельного описания заслуживает жизнь воспитанников специализированных интернатов.

    «Есть случаи, когда ребенок годами не выводится на прогулку. Ребенок с инвалидностью живет на третьем этаже в заведении, в котором нет ни лифта, ни пандусов. Он лежит в палате без свежего воздуха годами, – говорит Филипишина. — Мы выявляли случаи связывания, привязывания детей. Или представьте: одна няня на двенадцать тяжелобольных детей, а обеденный перерыв по длительности такой же, как везде. Надо накормить дюжину детей за час: первое, второе, компот. Условно говоря, минута-две, чтобы накормить одного. Их кормят через зонд. Понятно, что такие методы недопустимы».

    «Словам детей не верят, их отправляют на судебно-психиатрическую экспертизу»

    Представитель омбудсмена убеждена: беда интернатов в том, что к ним не приходят с проверками те, кто должны защищать права детей. Служба по делам детей устроила ребенка в интернат и о нем забыла. «Опекунов, детские дома семейного типа они контролируют, но почему-то считают возможным не приезжать в интернаты, в которые они за руку привели детей. Мы объездили много заведений, и лишь один-два были со справками, что их 3-5 лет назад проверяли», — говорит Филипишина.

    При этом, и проверки не могут в корне изменить ситуацию, не все будут жаловаться.

    «Одна девочка из одесского приюта защищала воспитательницу: «Ну, да, била она меня. Но она хорошая. Просто иногда срывается. Она случайно ударила меня по руке палкой, когда я бесилась»… Девочка не понимает, что хорошо, что плохо и рассказывает о своих друзьях: «Их же не заставили жевать презервативы, а попросили. И они не долго, немножко их жевали», — говорит Зоя Мельник.

    Кроме того, и это естественно, дети боятся быть откровенными.

    «Все понимают: «Дядя с проверкой уедет, а воспитатель останется», — рассказывает региональный координатор уполномоченного по правам человека Виталий Елов.

    Он и другие собеседники УНИАН рассказывают, что уголовные дела, которые открывают после скандалов, рассыпаются. Ведь, одно дело, когда после побоев остаются синяки, а другое — слова ребенка против слов взрослого.

    «Более весомыми считаются слова взрослых. Словам детей не верят, их отправляют на судебно-психиатрическую экспертизу, чтобы понять, говорят ли они правду. А экспертиза — процедура не для слабонервных. Это ужасные вещи, которые надо прекращать», — отмечает Филипишина.

    А пока, как рассказывает Виталий Елов, девочки, которые больше года назад жаловались на насилие в Рожищанском приюте (Волынь), должны были пройти упомянутую экспертизу. Результатов пока нет. А директор заведения продолжает работать, его никто даже не отстранил.

    «Насилие в интернате было и будет»

    «Одни дети, попав такие заведения, «замирают», другие — проявляют агрессию. Для усмирения агрессии нужно иметь специальную квалификацию. Ее нет, не было и не будет у людей, которые работают в интернатах», — говорит психолог Виктория Федотова.

    «Я понимаю, работая в приюте можно эмоционально выгореть, но там, похоже, никто изначально не загорался. Там — кум-брат-соседка, и принципы: «Давай будем воровать то, что таскают волонтеры». Дети для них ресурс. Да, бывают исключения, но их мало», — подчеркивает Зоя Мельник.

    С одной стороны, все эксперты признают: тяжело найти людей, которые бы согласились работать в интернатах за минимальную зарплату. Но на самом деле проблема глубже.

    «Насилие в интернате было и будет, это проблема не только нашей страны. Сам по себе институт интерната предполагает, что человек сопротивляется, попав в это учреждение, а его усмиряют. Воспитатели деформируются и деформируют детей. Многие считают, что это никак нельзя изменить. Это проблема «технологии». Но можно сделать структурные изменения. Не обязательно увольнять сотрудников интерната и закрывать заведения, можно дать им функции помощи семьи. Ребенок же не лежит один в больнице? Он попадает туда с мамой. Аналогично может быть в приюте (подавляюще большинство воспитанников – не сироты, их на время забирают из семей, где родители не выполняют свои функции, – УНИАН). Есть много альтернатив интернатам: детские дома семейного типа, патронатные семьи. Во всем мире это работает», — убеждена Виктория Федотова.

    В Украине же на проблему обратили внимание совсем недавно. В середине октября уполномоченный президента по правам ребенка Николай Кулеба озвучил идею ликвидации, существующей в нашей стране с советских времен, интернатной системы. А президент Украины Владимир Зеленский эту идею поддержал.

    Суть ее в том, чтобы за шесть лет закрыть все семь сотен интернатов, в которых на сегодня содержится более шести тысяч детей. Часть малышей могут вернуться в семьи (ведь далеко не все из них дети-сироты), остальные будут содержаться в детских домах семейного типа.

    Приоритетом реформы чиновники называют обеспечение права каждого ребенка воспитываться в семье. Цель — благородная. Очень хочется, чтобы она воплотилась в жизнь, а не осталась только намерениями.

    Сотрудники интерната насиловали своих воспитанников, придумав систему круговой поруки. Рассказавших про это детей пытаются признать невменяемыми

    Следственный комитет Челябинска возбудил уголовное дело после публикации издания 74.ru, в котором рассказывается о сексуальном насилии и извращениях в отношении воспитанников Лазурненской коррекционной школы-интерната. Приемные дети из разных семей начали рассказывать схожие истории, после чего их опекуны обратились в детский дом за разъяснениями. В Челябинске возбудили уголовное дело, а также под арест попал один из подозреваемых. Тем не менее родители боятся, что дело замнут, а представители опеки попытаются вернуть разоткровеннившихся подростков в закрытые учреждения. Разбираться в ситуации ездил корреспондент Meduza.

    В январе 2018 года жительницы Челябинска, знакомые по курсам для семей, собирающихся взять ребенка из детского дома, стали замечать, что их приемные дети периодически рассказывают о неком Сереге. Мужчина, по воспоминаниям ребят, водил их в походы, на рыбалку, угощал конфетами, сигаретами и шампанским. Кроме довольно безобидных воспоминаний выяснялось, что Серега насиловал воспитанников детдома. Дети утверждали, что Серега не только ходил с ними на озеро, но еще и «трахал» там.

    Читайте так же:  Доверенность на раздел имущества

    Родители отмечают, что, несмотря на то, что у некоторых детей поставлен диагноз «умственная отсталость», ребята вполне нормальные. Например, сын Елены (одна из собеседниц издания, имя изменено) хорошо читает, но испытывает трудности с письмом. В то же время воспитанники Лазурененского интерната не были научены элементарным бытовым вещам: они не умели заваривать чай, не знали, что такое сыр.

    Дети вспоминали, что Серега водил на рыбалку детей толпами. Разрешение на массовые прогулки с детдомовскими давала воспитательница интерната — некая Анна Владимировна. Она же наблюдала за насильственными действиями. Предположительно все происходило на берегу озера — в камышах, в гараже. К Сереге, по словам детей, иногда присоединялся его приятель.

    По версии Следственного комитет, Серега — 41-летний житель Челябинска Сергей Кокорин, у которого было разрешение на посещение детского дома в гостевом режиме. Сейчас Кокорин находится под арестом.

    Сексуальное насилие происходило и в стенах интерната. В изнасилованиях принимали участие сами сотрудники детского дома: по словам детей, Анна и Николай Будаковы, а также трудовик Александр Алексеев и еще одна воспитательница приходили в один из блоков, где живут мальчики.

    «Когда моего ребенка насиловали, там были только дети, которые живут в этом блоке. Он рассказывал, что одна из воспитательниц приходила туда и занималась сексом с этим Серегой. Он мне точно говорил, на какой именно кровати — и что все дети в блоке это видели. Позанимавшись сексом с воспитательницей, Серега делал это с детьми. Я прямо спрашиваю ребенка: «Как он это делал?» Сима нагибается и говорит: «Вот так». Спрашиваю: «Куда делал?» Дети же не могут таких вещей знать по большому счету. Он мне показывает — сюда. Вплоть до таких мелочей. Дети говорят: «Кровь из попы шла».

    По словам матери мальчика, ее сын с кровотечением обратился за помощью к директору интерната, однако руководитель лишь ответила, что воспитатели делают все «во благо».

    Сын одной из обратившихся в СМИ родительниц рассказал, что одна из сотрудниц детского дома принуждала детей к оральному сексу, урофагии, фистингу и копрофагии.

    «Мальчик приехал в детский дом, взял вещи, разложился. Вечером смотрели фильм, кажется, „Великолепный век“. Потом детей отправляют спать, она [воспитательница] ему говорит: „Посиди со мной“. Он остается, она давай его гладить, сняла с него штаны и начала [делать] ребенку оральные ласки. Потом говорит: „Я тебе сделала, теперь — ты мне“. На этом день закончился. На следующий день приходит ее муж. Он начинает насиловать ребенка, а та присоединяется. Это первый раз, когда они этого мальчика [изнасиловали]. Он рассказывал это следователям, нам рассказывал несколько раз. Все равно ведь думаешь: если врет, где-то проколется, ребенок же. А не прокалывается».

    За отказ в интимной близости детям угрожали утопить их в проруби, объясняя, что они все равно «дурачки и искать их не будут». Детей били, а чтобы никто не проговорился, создали систему круговой поруки, когда старшие насилуют младших. Сексуальному насилию в итоге подвергались даже шести-семилетние ребята.

    Первым факт детского изнасилования признал психолог, работавший в интернате. После разговора с бывшими воспитанниками он заявила родителям, что дети не врут. Затем у детей и родителей состоялась встреча с педагогами учреждения. После детских обвинений воспитатели реагировали по-разному: кто-то срывался на агрессию, а кто-то хватался за голову и начинал смотреть в пол, переживая, что подумают их семьи.

    Директор интерната Любовь Останина пообещала матерям, что внутри заведения проведут проверку и примут необходимые меры, однако время шло и ничего не менялось. Более того, родителей еще раз пригласили на встречу с руководством, где в присутствии уже другого психолога начали убеждать людей, что их дети все нафантазировали. На тот момент другие воспитанники отказались от своих предыдущих слов.

    — Положим, это так, но как они [приемные дети из разных семей] могли одинаково фантазировать, если живут в разных частях [Челябинской] области и не общаются? — задается вопросом собеседница издания.

    После этого родители уже собирались писать заявление в Следственный комитет, но когда добрались до дома, узнали, что в Следком обратилась директор Любовь Останина. В середине февраля Останину уволили с должности.

    Уголовное дело возбудили по статье «Насильственные действия сексуального характера в отношении лиц, не достигших 14 лет». Следователи опросили родителей из трех семей и детей из двух. Сами родители слышали, как правоохранители в курилке между собой обсуждали, что «они врут». Никаких психолого-психиатрических экспертиз при этом не проводилось.

    Работники интерната не верят в обвинения своих коллег и рассказывают журналистам, что могли бы своих внуков и детей отдать на попечение подозреваемым.

    «Я работаю в детдоме с середины 1970-х годов, но такой грязи, какая сейчас льется на нас, никогда за это время не было». По словам сотрудницы интерната, ее коллеги и дети очень тяжело переживают шум в прессе. «Приезжает телевидение, ночью ставят тут свои прожектора, светят прямо детям в окна. Зачем?»

    Еще одна версия сотрудников детского дома заключается в том, что дети за что-то мстят своим воспитателям. За что конкретно, не уточняют.

    Большинство официальных лиц Челябинска не захотели по делу комментировать историю в Лазурненском детском доме. Один из источников издания в региональной власти сообщил, что уголовное дело хотят развалить, «а родителей прессануть, накопать на них что-нибудь и забрать детей». В 2020 году Челябинск будет принимать у себя саммит ШОС [Шанхайская организация сотрудничества — прим. ред.] и, по версии юриста Оксаны Труфановой, ни губернатор, ни министр, ни детский омбудсмен не хотят терять своих мест. Провластные СМИ уже выставляют Сергея Кокорина жертвой оговора, а детей рисуют психически больными.

    — Видимо, потом хотят подтвердить детям диагноз и отправить их в дурку. Там им по вене что-нибудь пустят, и они уже будут не в состоянии что-либо внятно рассказывать. Нам останется потом только по Малахову (имеется в виду телеведущий Андрей Малахов — прим. «Медузы») бегать, но мы все равно ничего не добьемся, — опасается мать одной из жертв изнасилования.

    Видео (кликните для воспроизведения).

    В Челябинске уже работали представители аппарата российского детского омбудсмена Анны Кузнецовой. О результатах этой проверки ничего не известно. В то же время одна из мам рассказала, что ее сыновья готовы к побегу, если за ними придут органы опеки.

    Источники

    Литература


    1. Акции. Судебная практика, официальные разъяснения, образцы документов. — М.: Издание Тихомирова М. Ю., 2016. — 930 c.

    2. Майринк, Густав Кабинет восковых фигур / Густав Майринк. — М.: Terra Incognita, 2015. — 304 c.

    3. Головистикова, А. Проблемы теории государства и права. Учебник / А. Головистикова, Ю. Дмитриев. — М.: Эксмо, 2005. — 832 c.
    4. Котов, Д. П. Вопросы судебной этики / Д.П. Котов. — М.: Знание, 2014. — 127 c.
    5. Миронов, Иван Борисович Суд присяжных. Стратегия и тактика судебных войн / Миронов Иван Борисович. — М.: Книжный мир, 2015. — 216 c.
    Насилие над детьми в детдоме
    Оценка 5 проголосовавших: 1

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here