Куда обращаться если детдомовские обижают детей

Избиение детей: куда обращаться и что делать?

Семья, материнство и детство находятся под охраной государства, данное положение нашло отражение в Главном законе страны — Конституции РФ. В обязанности родителей входит защита права и законных интересов своих детей. Законные представители не вправе причинять вред психическому и физическому здоровью несовершеннолетним детям.

Физическое насилие по отношению к ребенку является одним из видов жестокого обращения, наравне с психическим насилием и покушением на половую неприкосновенность.

Важно! Если вы сами разбираете свой случай, связанный с избиением детей родителями, то вам следует помнить, что:

  • Все случаи, связанные с домашним насилием, уникальны и индивидуальны.
  • Понимание основ закона полезно, но не гарантирует достижения результата.
  • Возможность положительного исхода зависит от множества факторов.

Что делать и куда обратиться, если в семье бьют ребенка?

ВАЖНО: Если ваши соседи бьют детей или в семье знакомых родители или отчим избивают ребенка, то в такой ситуации следует немедленно обратиться с заявлением в полицию или органы опеки и попечительства по месту фактического нахождения ребенка.

Сотрудники социальной службы и правоохранительных органов в кратчайшие сроки проведут проверку по обращению и в случае подтверждения факта избиения ребенка примут меры по его изъятию из семьи и привлечению родителей к ответственности.

Также, Вы можете обратиться по телефону доверия правоохранительных органов, прокуратуры и организаций, являющихся субъектами социальной профилактики. К таким учреждениям относятся социальные гостиницы, территориальные центры Семья, кризисные центры для несовершеннолетних и подростков.

В целях предупреждения насилия в семьях и защиты прав несовершеннолетних существует всероссийская «горячая линия» для детей – 8 800 2000 122. На нее ребенок может позвонить с любого телефона.

Родители избивают ребенка, что делать?

В России 40% тяжких насильственных преступлений совершаются в семьях. Страдают и дети. Их убивают, насилуют, избивают. Как правило, мучения ребенка и неадекватное поведение отцов и матерей заметны соседям, но не каждый из них знает, куда обратиться за помощью.

Уголовный кодекс не предусматривает ответственности за несообщение о случаях избиения детей в правоохранительные органы, это дело совести.

У неравнодушных людей есть масса способов защитить ребенка в рамках законодательства. Для этого даже нет необходимости вступать в прямой конфликт с обидчиками. Существуют структуры, которые обязаны обеспечить безопасность ребенка, узнав, что его бьют.

Ответственность за избиение детей

Уголовным законодательством РФ предусмотрена ответственность за жестокое обращение с детьми. Согласно, ст.156 УК РФ родителям или лицам их заменяющим за неисполнение родительских обязанностей, когда оно совмещено с физическим насилием в отношении ребенка грозит одно из альтернативных мер наказания:

  • крупный штраф;
  • исправительные работы;
  • обязательные работы;
  • принудительные работы;
  • лишение свободы на срок до трех лет.

Для работников образовательных и лечебных учреждений дополнительно предусмотрено наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью и занимать определенную должность.

ВАЖНО: При нанесении ребенку телесных повреждений к лицу, совершившему преступление помимо ст.156 УК РФ применяются другие статьи Уголовного кодекса: ст.111, 112, 115, 116, 117, 119 или п. «г» ч.2 ст.117 УК РФ.

В соответствии с этими нормами ответственность наступает, как за умышленное причинение вреда, так и по неосторожности. Закон выделяет 3 степени вреда здоровью: тяжкий вред, средней тяжести и легкий. А ст.116 УК предусмотрена ответственность за неоднократное нанесение ударов или иных насильственных действий, не повлекших за собой даже легкого расстройства здоровья.

Согласно ст.65 СК РФ, одним из оснований для лишения родительских прав является жестокое обращение с детьми.

ВНИМАНИЕ! В связи с последними изменениями в законодательстве, информация в статье могла устареть! Наш юрист бесплатно Вас проконсультирует — напишите в форме ниже.

Куда обращаться, если родители бьют ребенка

Содержание статьи

Избиение детей – явление распространенное, хотя и старательно скрываемое от посторонних глаз. Что делать, если мать, отчим издеваются над ребенком? Куда обращаться с информацией о жестоком обращении соседей с детьми? Что делать подростку, которого бьют дома? Ответы на эти вопросы вы найдете в нашей статье.

Статья за жестокое обращение с детьми

Наказание за жестокое обращение с ребенком неминуемо. Любые насильственные действия, которые причиняют физическую боль, предусматривают штраф до 30 тыс. руб., арест до 15 суток, обязательные работы до 120 часов. Ответственность за побои из хулиганских побуждений:

  • обязательные работы до 360 часов;
  • исправительные работы до 1 года;
  • ограничение свободы до 2 лет;
  • принудительные работы до 2 лет;
  • арест до полугода;
  • лишение свободы до 2 лет.

Если ребенку причинены телесные повреждения, пусть даже и легкие, то ответственность существеннее. Применяемые статьи УК РФ в этом случае зависят от тяжести повреждений. Степень тяжести телесных повреждений (внешних и внутренних) определяется на основании заключения судебно-медицинского эксперта.

Умышленное причинение физических или психических страданий несовершеннолетнему путем систематического нанесения побоев, насильственных действий наказывается по ст. 117 УК РФ. Мера наказания – лишение свободы на срок от 3 до 7 лет.

Помимо ответственности за боль, истязания, причинение вреда здоровью ребенка его родители или законные представители несут ответственность за жестокое обращение. За это предусмотрено наказание:

  • штраф до 100 тыс. руб. или в размере дохода виновного за период до года;
  • обязательные работы до 440 часов;
  • исправительные работы до 2 лет;
  • принудительные работы или лишение свободы до 3 лет с возможным лишением права заниматься определенной деятельностью до 5 лет.

Куда обращаться, если соседи бьют ребенка?

Куда обратиться, если родители избивают детей, зависит от конкретной ситуации.

Если вы стали непосредственным свидетелем того, что родители жестоко бьют ребенка – звоните в полицию. По вызову приедет наряд. Сотрудники зафиксируют факт избиения и направят ребенка на медицинское освидетельствование. По заключению судмедэксперта будет решено, к какому виду ответственности возможно привлечь жестоких родителей. В любом случае обязательно встанет вопрос о временной изоляции избитого ребенка и об ограничении преступников в родительских правах. Не исключено дальнейшее лишение прав на детей в судебном порядке.

Чаще соседи не видят, что ребенка бьют, но информация об избиении просачиваться иначе, например:

  • в квартире соседей часто орут, скандалят, слышится плач ребенка;
  • ребенок появляется на улице изможденным, пугливым, на его теле видны ссадины и ушибы;
  • мать или законный представитель ребенка избегают разговоров о его психологическом и физическом состоянии;
  • об избиении ребенка матерью, отцом или отчимом, родственниками рассказывают другие дети, которые с ним знакомы;
  • о жестоком обращении родителей с детьми судачат другие соседи, не готовые обратиться куда-либо со своими подозрениями официально.

В случае когда достоверно неизвестно избивают ли ребенка родители, но необходимость проверки все же существует, следует обратиться:

  • к участковому полиции. Если работа участкового не вызывает доверия, можно направить заявление или записаться на прием в вышестоящую инстанцию;
  • в органы опеки и попечительства. Это орган, полномочия которого позволяют проводить соответствующие проверки, задействовать полицию, выходить с исками в суд;
  • в прокуратуру. Этот надзорный орган имеет наиболее широкие полномочия и возможности, в том числе он может проверить работу и сотрудников полиции, и работников органов опеки;
  • к уполномоченному по правам ребенка. Следует учитывать, что уполномоченному потребуется направлять запросы и требования проверок в полицию, опеку или в прокуратуру, а это займет время;

Популярным становится обращение за помощью в средства массовой информации. Однако, необходимо понимать, что одно дело общение с журналистом, другое дело открытое суждение, например, в соцсетях. Из общественного защитника можно стать жертвой уголовного преследования. Поэтому, куда бы вы ни надумали обратиться с заявлением о том, что бьют ребенка, проконсультируйтесь у юриста, чтобы избежать ошибок.

Что делать подростку, которого бьют дома?

Подростку, которого бьют дома, прежде всего следует поискать помощи в школе. Достаточно обратиться к любому педагогу, который вызывает доверие. Учитель, в свою очередь, самостоятельно обратится в органы опеки. Сотрудники проведут проверку и сообщат в полицию.

Довериться можно друзьям, которые расскажут своим родителям, дать знать родственникам, соседям – они решат, куда обратиться. Если нет людей, кому хотелось бы открыться, но есть синяки от побоев, что-то болит (могут быть внутренние повреждения) – надо обратиться в травмпункт. При этом не обязательно рассказывать, кто избивал, где били и когда. Медики по закону обязаны сообщить о травмах в полицию, а та – выяснять, кто бил ребенка.

Читайте так же:  Как понять что ребенка воспитатели обижают

Многие подростки боятся раскрывать ситуацию окружающим. Но боль и унижения не должны быть бесконечны. Если нет желания обращаться за помощью куда бы то ни было, надо просто не скрывать своих телесных повреждений. И школьные работники, и знакомые, соседи, неравнодушные люди обязательно это заметят и окажут помощь. Полиция, органы опеки сами во всем разберутся и защитят подростка, которого бьют.

  • Обратиться за консультацией через форму на нашем сайте
  • Или просто позвонить по номеру:

Резюме

То, что ребенка бьют, всегда видно неравнодушным окружающим. Они в силах обратиться за защитой в различные структуры. Ответственность за избиение детей сурова. Если вы не знаете, как лучше поступить в конкретной ситуации – куда именно обратиться за защитой прав ребенка или, наоборот, как снять с себя ложные обвинения, – наши юристы вам помогут. Получить консультацию можно через чат сайта или позвонив нам по указанным номерам телефонов.

Детский дом и его «беззащитные сироты». Почему детдомовцев не нужно жалеть

Сироты из детских домов — объект сочувствия в нашем обществе, и было бы странно, если бы это было не так. Образ обиженного жизнью, брошенного ребенка заставит сжаться любое живое сердце… Но корреспондент TVR прожил рядом с детским домом с рождения и до 18-ти лет, тесно общаясь с воспитанниками и помогая маме в воспитательной работе. Кое-какие выводы он записал в своем материале.

Текст, который вы прочтете, не нацелен оскорбить членов общества, по воле судьбы оказавшихся под крышами детских домов. Автор материала понимает, что выживать без семьи в мире тяжело и сочувствует тем, кому пришлось это делать. Материал подготовлен на основе личных, субъективных, наблюдений от лица человека, который всю юность прожил рядом с детским домом, помогая матери в воспитательной работе и тесно общаясь с ребятами.

На рыбоподобном острове Сахалин, дважды самом краю Земли, находится детдом. «Ребятишки» живут здесь по своим, им одним доступным понятиям. Люди, не обделенные кровом и родственниками, привыкли жалеть этих детей, и повод для сострадания действительно есть. Да, дети обижены жизнью. Но именно поэтому в характерах большинства из них созрели отталкивающие черты, расходящиеся с общепринятыми представлениями о «бедных сиротках».

«Незнакомство» с материальными трудностями

Ребенок из детского дома получает все необходимое для жизни, но не видит, какой ценой это «необходимое» достается. Государство, заменяющее родителей в деле материального обеспечения, не трудится в поте лица, не возвращается с работы уставшим и не говорит «В этом месяце нет денег, сынок. Придется подшить твои позапрошлогодние сапожки». Ребенок из детского дома не ходит в подшитых сапожках – если одни рвутся, ему выдают новые. Да, не те, которые он хотел бы, да, такие же, как у соседа. Но они выдаются регулярно, и это не обсуждается. Их можно даже не беречь. С одной стороны, это хорошо, ведь в детях не развивается так называемый «вещизм», а с другой – плохо, ведь ребенок в итоге окажется неготовым к тому, что на сапожки нужно зарабатывать.

В классе я замечала, с какой небрежностью мои детдомовские одноклассники обращаются с ранцами, ручками и фломастерами. Особенно с фломастерами. В те времена такая канцелярия была признаком роскоши у школьников, как сейчас, например, дорогие смартфоны. У детей из детского дома фломастеры были, и у меня были. Но относились мы к ним по-разному: в то время, как я со своих сдувала пылинки, зная, что в случае чего новые получу нескоро, дети из детского дома на переменах этой драгоценностью пользовались как снарядом. Фломастерами целились друг в друга, а попадали в стены. Фломастерами изо всех сил царапали по бумаге, били по партам так, что стержни быстро приходили в негодность. А почему бы и нет? Все равно еще выдадут.

Увы, стоит признать печальный факт: типичный ребенок из детского дома считает, что за обиду, которую ему нанесли родители, расплачиваться с ним должно всё общество. У меня в Детском доме был друг, Андрюша. В какой-то момент он стал приходить ко мне в гости слишком часто, и я не преувеличиваю. Без предварительного звонка, хотя мобильный телефон у него был, и Детский дом каждую неделю клал Андрюше на счет 200 рублей. В те времена этих денег было более чем достаточно. Так вот, в один день Андрюша потребовал у нас с мамой ключ от квартиры.

— А что, я же все равно почти всегда у вас, — деловито заявил он. – А так, когда вас нет, смогу сам прийти и в компьютер поиграть.

— Вот именно, Андрей, нам хотелось бы, чтобы ты понимал, что мы порой хотим отдохнуть от гостей, — вкрадчиво пояснила моя мама. – А компьютеры у тебя и в группе есть.

Истерика Андрея случилась в ту же секунду: пинки по моему потрепанному велосипеду, крик, негодование.

— Совсем зажрались тут! – вопил мальчик. – Я хочу покататься, дай мне велик!

— Выйду с ним гулять, дам, — сама я уже начинала злиться на друга. – Я тебе не должна давать свои вещи.

— Вы все мне должны, все! Что попрошу, то и должны давать, потому что я один!

И как было объяснить тринадцатилетнему мальчику, что с таким подходом в этом мире счастья не обрести? Что даже то сочувствие, которое оказывает ему общество, не является должным?

Еще один пример: из детского дома постоянно кто-то убегает. В СМИ такие поводы раздуваются обычно до ужасающих мифов о жестоком обращении персонала с детьми. Но находят этих детей обычно в других городах, порой пьяных, а то и «обдолбанных». Многие сбегают к своим «любовям» по перепискам и вовсе не бунтуют, когда их находят и забирают обратно. Убегали погулять, а не от невыносимой жизни. Зато люлей за всю эту красоту получают воспитатели детей и сам детский дом.

Однажды я спросила одну из «блудных дочерей», ей было 14:

— А ты когда убегала, не думала, что Татьяну Тимофеевну потом накажут за тебя? Ее вон оштрафовали и чуть не уволили.

Ответ впитал в себя всю обиду Женечки:

— Танька не обеднеет, у нее дочка зарабатывает, а у меня вон вообще родителей нет.

Сейчас речь пойдет о самом неприятном. О насилии и жестокости, которые процветают в стенах заведения и часто остаются за кадром.

Однажды моя мама пришла с работы в слезах. Она работала воспитателем только третий месяц, а пару дней назад узнала о том, что шестилетнего мальчика Сашу из младшей группы насилуют несколько активистов из старшей. Среди них – лидер, «стучать» на которого не решаются все остальные. Его слово в группе – закон. Оказлось, малыш провинился: настучал «воспеткам», что кто-то курит в комнате. По понятиям детдомовцев, таких «гнид» нужно наказывать сразу, а потому с мальчиком в шесть лет начали обходиться по тюремным понятиям.

Моя мама плакала еще и потому, что руководство Детского дома решило тему эту не светить, и мамины заявления, написанные в местную полицию, чудесным образом ушли в небытие. В итоге малыша просто перевели в другой детский дом, а здоровенные лбы-изверги из старшей группы остались безнаказанными. Вот только информация о «репутации» детдомовца среди таких же детдомовцев распространяется очень быстро. Короче, «детки» из нового дома Саши на том же Сахалине уже все знали о мальчике от «своих», когда он к ним переехал…

Или лицемерие. Между ребятами в детском доме в порядке вещей подставлять друг друга «за глаза» ради личной выгоды, а в глаза называть «семьей». Вот несколько примеров.

Две подружки из детского дома, Лиза и Оля, называли себя сестрами. Но однажды Лиза списала домашнюю работу по математики у меня, и Оля, как лучшая подруга, все об этом знала. Более того, она списала работу у Лизы. Вообще, среди школьников не принято стучать о подобном, но каково было мое удивление, когда Оля в конце урока, после сдачи тетрадей, совершенно без повода подошла к математичке и шепнула ей на ушко – «А Синицына списала у Хмелевской. Вы расскажете нашей воспитательнице?» Я услышала это случайно, но тут же поспешила ретироваться из класса, дабы избежать преподавательского гнева. К слову, Лиза и Оля не были в ссоре. Весь урок они смеялись и шутили друг с другом, а после урока обедали вместе в столовой.

Читайте так же:  Время ограничения в родительских правах

По поводу «подстав» я могу приводить примеры бесконечно, но приведу еще один яркий случай и закончу:

Максим из детского дома встретился с нашей компании возле клуба в Южно-Сахалинске. Он был так галантен и учтив, сказал, что помнит мою маму, отпускал комплименты моей подруге и всячески к ней клеился. Но потом оказалось, что Максиму еще не было 18-ти, и в клуб его пускать не хотели. И тут он повел себя совсем не по-джентльменски – орал охранникам, показывая пальцем на мою подругу: «А вот этой соске нет 18! Че вы ее пустили?» Мне же он крикнул напоследок, что «в твоей мамке мне больше всего нравилась ж*па». Благо, Алёне было уже 19, а у меня от такого поворота просто отвисла челюсть.

Как мыслить своей головой, если ты все детство прожил в группе из 25 человек? У некоторых детдомовцев это получается, но это скорее исключение, чем правило.

Фаина – моя одноклассница. Ее мама тоже была воспитательницей в детском доме, но в момент, когда между нами произошла ссора, моя мама уже работала учителем. Вообще-то ссорой это сложно назвать. Я просто подошла к Фае и попросила ее «заткнуть свой рот и не орать на каждом углу, что я – учительская дочка». Фая в тот момент не сказала ни слова, но уже через полчаса за мной одной подоспела ее «группа поддержки» из десяти человек — воспитанники ее мамы и верные друзья. Они сказали мне: «Еще раз Фае что-то скажешь, твоя мамочка тебя не защитит». Не долго думая, (а была я очень отчаянной отличницей), я схватила главного говорящего за грудки и швырнула в край класса.

— Что ты мне сделаешь? Пусть Фая придет и сама мне это скажет.

В общем, обычная школьная разборка. Вот только если бы не учитель, вовремя вошедший класс, меня бы избили. Потом еще неделю мне назначали «стрелки» — так детдомовцы называли встречи в уединенном месте, на которых решались конфликты, преимущественно на кулаках. Такие предложения я игнорировала, но, честно сказать, со школы домой ходила с мамой – боялась, что изобьют толпой. А Фая ко мне так и не подошла.

Чиновники в России поняли, но только сейчас, что воспитание детей в большой группе детского дома – явление довольно негативное. Сейчас даже вводится проект, по которому группы в детском доме будут максимально приближены к модели семьи из нескольких человек, где каждый заботится друг о друге. Довольно интересно, не правда ли?

Реализуется в Приморье и программа, по которой детский дом призван стать лишь переходным звеном между роддомом и усыновлением. В обязанность детского дома входит оперативное устройство детей в семью… Все-таки, прекрасно, что эта проблема не стоит на месте. Но когда она решится окончательно? Наверное, нужно еще несколько десятилетий.

«Приемный ребенок уничтожил всю мою семью». Откровения женщин, взявших детей из детских домов и вернувших их обратно

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

Ирина, 42 года

В семье Ирины воспитывалась дочь, но они с мужем хотели второго ребенка. Супруг по медицинским показаниям больше не мог иметь детей, пара решилась на усыновление. Страха не было, ведь Ирина работала волонтером и имела опыт общения с отказниками.

— Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Ирина признается, маленький Миша постоянно ею манипулировал, был послушным только ради выгоды.

— В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать.

Видео (кликните для воспроизведения).

Миша наблюдался у невролога и психиатра, но никакие лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки и бил сверстников. У мужа Ирины закончилось терпение и он подал на развод.

— Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

По словам Ирины, Миша мог украсть у одноклассников деньги, а выделенные ему на обеды средства спустить в игровом автомате.

— У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали «скорую». Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

После девяти лет жизни в семье Миша вернулся в детский дом. Спустя полтора года юридически он все ещё является сыном Ирины. Женщина считает, что ребенок до сих пор не понял, что произошло, он иногда звонит ей и просит что-нибудь ему купить.

— У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

После случившегося Ирина решила выяснить, кто настоящие родители Миши. Оказалось, у него в роду были шизофреники.

— Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

Светлана, 53 года

В семье Светланы было трое детей: родная дочь и двое приемных детей. Двое старших уехали учиться в другой город, а самый младший приемный сын Илья остался со Светланой.

— Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает.

После нескольких обследований у невролога Илье поставили диагноз – абсансная эпилепсия. Для заболевания характерны кратковременные отключения сознания.

— Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Читайте так же:  Защита прав и интересов детей в мчп

Спустя год ссор с приемным сыном Светлана попала в больницу с нервным истощением. Тогда женщина приняла решение отказаться от Ильи и вернула его в детский дом.

— Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

Евгения, 41 год

Евгения усыновила ребенка, когда ее родному сыну было десять. От того мальчика отказались предыдущие приемные родители, но несмотря на это, Евгения решила взять его в свою семью.

— Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

Евгения стала замечать, что ее приемный сын отстает в физическом развитии. Постепенно она стала узнавать о его хронических заболеваниях.

— Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Учась во втором классе, мальчик не мог сосчитать до десяти. Евгения по профессии преподаватель, она постоянно занималась с сыном, им удалось добиться положительных результатов. Только вот общение между матерью и сыном не ладилось. Мальчик врал учителям о том, что над ним издеваются дома.

— Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Сын довел маму Евгении до сердечного приступа, и спустя десять месяцев женщина отдала приемного сына в реабилитационный центр.

— С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Анна (имя изменено)

— Мы с мужем не могли иметь детей (у меня неизлечимые проблемы по женской части) и взяли ребенка из детского дома. Когда мы его брали, нам было по 24 года. Ребенку было 4 года. С виду он был ангел. Первое время не могли нарадоваться на него, такой кудрявенький, хорошо сложен, умный, по сравнению со своими сверстниками из детдома (не для кого не секрет, что дети в детдоме плохо развиваются). Конечно, мы выбирали не из принципа, кто симпатичнее, но к этому ребенку явно лежала душа. С тех пор прошло почти 11 лет. Ребенок превратился в чудовище — ВООБЩЕ ничего не хочет делать, ворует деньги у нас и у одноклассников. Походы к директору для меня стали традицией. Я не работаю, посветила жизнь ребенку, проводила с ним все время, старалась быть хорошей, справедливой мамой… не получилось. Я ему слово — он мне «иди на***, ты мне не мать/да ты *****/да что ты понимаешь в моей жизни». У меня больше нет сил, я не знаю, как на него повлиять. Муж устранился от воспитания, говорит, чтобы я разбиралась сама, т. к. (цитирую) «я боюсь, что если я с ним начну разговаривать, я его ударю». В общем, я не видела выхода, кроме как отдать его обратно. И да. Если бы это мой ребенок, родной, я бы поступила точно так же.

Наталья Степанова

Ребенка избили во дворе: куда обращаться? 25

«Моему ребенку 6 лет. Во дворе взрослый мальчик (13 лет) самоутверждается и обижает детей, в том числе и моего ребенка. Нанес увечья моему сыну. Был разговор с его родителями – бесполезно. Кричать – нет смысла, дать по ушам – запрещено законом. Как решать вопрос? В какие инстанции обращаться?».

Это письмо «Наш город.» попросил прокомментировать старшего специалиста Госполиции Ксению Белову. Она посоветовала родителям ребенка обратиться в ближайшее отделение полиции и написать заявление.

Так как инцидент произошел недавно, то, вероятно, у малыша остались видимые следы физического воздействия – синяки, ссадины. В рамках делопроизводства будут назначены экспертизы, которые установят факт нанесения телесных повреждений (либо морального давления). В зависимости от результатов экспертиз дело будет направлено в Административную комиссию или даже в суд – если деяние драчуна будет расценено как мелкое хулиганство.

«Все зависит от ситуации, подчеркнула К. Белова. – В любом случае, протокол составляется на родителей, так как подростку еще не исполнилось 14 лет, а к нему самому могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия (в том числе – работа с психологом)».

детдомовские дети

Почитала форум одного городка и просто в шоке http://www.pnz.ru/forum/viewtopic.php?t=85117 Неужели дети на самом деле становятся такими?Их называют дикой стаей,зверьми,не советуют усыновлять. мне кажется,что в этом виноват персонал детских домов,а дети просто чувствуют свою ненужность и ведут себя соответственно.Есть на форуме персонал,выпускники детдомов,мне интересно ваше мнение?

государство, разные фонды, должно очень пристально следить за работой детских домов. Если там работают холодные чёрствые люди, ненавидящие свою работу- это беда. Нашему государству глубоко наплевать на своих граждан и в первую очередь это видно по бесприютным деткам.

Мда и это наше общество.

я ДУМАЮ ЕСЛИ У НАС УПРОСТЯТ СИСТЕМУ УСЫНОВЛЕНИЯ- ТО И ДЕТДОМА ОПУСТЕЮТ

Для версии Форума Woman.ru на компьютерах появились новые возможности и оформление.
Расскажите, какие впечатления от изменений?

Не смешите меня, ничего супер сложного в процедуре усыновления нет, а детдома у нас переполнены по другим причинам. Основное — отношение общества к деткам из д/д как к людям второго сорта. Ведь почему усыновляют: первая категория (малочисленная) — люди, не такие как все. Чувствуют в себе потребность одарить любовью ребенка, хоть могут иметь своих кровных (и имеют). Вторая — от безысходности, когда уже все семь кругом ада протоптаны, а не дает ни Бог, ни медицина бебика, тогда уж и берут.

А я бы не смогла усыновить чужого ребенка! У меня своих трое и я, знаю, что не смогу любить чужого также как своего. Преклоняюсь перед людьми, которые имея своих детей, усыновляют чужих.

детдомовские дети

Почитала форум одного городка и просто в шоке http://www.pnz.ru/forum/viewtopic.php?t=85117 Неужели дети на самом деле становятся такими?Их …

Но. Даже на фоне этих положительных примеров, со слов знакомой эксзаведующей д/д, порядка 80% выпускников (они ведут статистику) после выпуска так или иначе оказываются за чертой социально приемлемой жизни. КТо спивается, кто в тюрьму, кто на панель, кто на иглу. Хотя при всех недостатках законодательства — права детей-сирот юридически вроде достаточно подкреплены. Т.е. дела по квартирам (или доле квартир) — все выигрышные. Если руководство д/д вовремя обращает на это внимание, то ребенок «на выходе» получает в собственность недвижимость или её часть. Льготы при поступлении, обеспечение стипендией, общежитием и т.п. Вот-чес слово, всё бы хорошо! — осталось один шаг сделать — ужесточить требования по отбору персонала и увеличить з/п — и всё ок. Но никогда это не сделается(((

Читайте так же:  Как писать заявление на раздел имущества

А дети — они и есть дети — они приспосабливаются к тому миру, который видят вокруг.

А по поводу усыновителей — усыновителей было бы больше, если бы вовремя фиксировались случаи нарушения прав ребенка, вовремя происходило лишение родительских прав. Чем младше ребенок — тем выше его шанс «усыновиться». Но наши сердобольные граждане будут подкармливать детей соседки-алкоголички, которая забывает о них месяцами, но ни за что никто не «стукнет» в местную соцслужбу при отделе образования. До тех пор, пока уже дети не вырастут лет до 6-7 и школа ими не займется (да и то, конечно, не в каждой школе всё это работает, т.к. грошовый учительский труд тоже мало поощряет инициативу), потом 1-2 года идёт процедура «лишать-не лишать родительских прав», и только потом уже д/д. Ну ланно — я утрирую, конечно. Но если честно, шансов усыновиться у ребенка лет с 7 — нолль целых хрен десятых.

[1]

У меня подруга есть, росла в детдоме. Оч хорошая и добрая девушка. Недавно получила высшее образование, сейчас на 8-м месяце — ждет первенца от мужа. Про детдом ничего плохого никогда не рассказывала — воспоминания хорошие, воспитателей своих любила. Ужасные вещи рассказывала только о семьях опекунов, куда ее периодически отдавали. Вот там да, прошла 7 кругов ада. Но на психике не отразилось, наоборот, выросла честной и открытой.

Знаю одного детдомовца, ему сейчас 26, нормальный мужик, слесарь, трое сыновей уже у него; живет, правда, в однокомнатной квартире от государства. Не пьет. Информацию о родителях имеет, адрес знает, но видеть их не хочет, даже знать не хочет. Знает, что есть там еще дети у родителей, но клянется, что никогда не побеспокоит тех, кому однажды стал не нужен.

Для версии Форума Woman.ru на компьютерах появились новые возможности и оформление.
Расскажите, какие впечатления от изменений?

У меня начальница из детдома; конечно, не в меру строгая и жесткая бывает, но при этом, как рассказывают, отличная хозяйка, пусть своих детей у нее нету, она старается быть справедливой ко всем и всем идти навстречу. Мне она нравится.

Вам бы такой выбор никто не предоставил. Был у нас случай с 11-летним мальчиком, командиром пионерского отряда. Нарушив его «радужное детство», забрала мать и увезла далеко-далеко. А про чувства он поведал только через 35 лет.

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ «Приемный ребенок уничтожил всю мою семью». Откровения женщин, взявших детей из детских домов и вернувших их обратн…

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

А у вас есть примеры взаимоотношений с приемными детьми среди родных и знакомых.

«Приемный ребенок разрушил мою семью». Три истории о детдомовцах-отказниках

В 2016 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников

13 декабря 2017 10:25

«Приемный сын довел меня до психиатрической больницы»

Ирина, 42 года:

Мы с мужем воспитывали семилетнюю дочь, и нам хотелось второго ребенка. По медицинским показаниям муж больше не мог иметь детей, и я предложила взять приемного: я семь лет волонтерствовала в приюте и умела общаться с такими детьми. Муж пошел у меня на поводу, а вот мои родители были категорически против. Говорили, что семья не слишком обеспеченная, надо бы своего ребенка вырастить.

Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Проблемы возникали по нарастающей. Миша — манипулятор, он очень ласковый, когда ему что-то нужно. Если ласка не действует, закатывает истерику. В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать. Он наблюдался у невролога и психиатра, но лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки, бил девочек, никого не слушал, выбирал себе плохие компании. Нас предупредили, что за девиантное поведение сына могут забрать из семьи и отправить в школу закрытого типа. Я переехала из маленького городка в областной центр в надежде найти там нормального психолога для работы с ребенком. Все было тщетно, я не нашла специалистов, у которых был опыт работы с приемными детьми. Мужу все это надоело, и он подал на развод.

Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия

Однажды Миша украл кошелек у одноклассника. Инспектор по делам несовершеннолетних хотел поставить его на учет, но родители пострадавшего мальчика не настаивали. На следующий день я привела сына в магазин и сказала: бери все, чего тебе не хватает. Он набрал корзину на 2000 рублей. Я оплатила, говорю: смотри, ведь у тебя все есть. А у него такие глаза пустые, смотрит сквозь меня, нет в них ни сочувствия, ни сожаления. Я думала, что мне будет легко с таким ребенком. Сама оторвой была в детстве, считала, что смогу его понять и справлюсь.

Через неделю я дала Мише деньги на продленку, а он спустил их в автомате со сладостями. Мне позвонила учительница, которая решила, что он эти деньги украл. У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали скорую. Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

Миша жил с нами девять лет, а последние полтора года — в детдоме, но юридически он еще является моим сыном. Он так и не понял, что это конец. Звонит иногда, просит привезти вкусняшек. Ни разу не сказал, что соскучился и хочет домой. У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

Недавно навела справки о биологических родителях Миши. Выяснилось, что по отцовской линии у него были шизофреники. Его отец очень талантливый: печник и часовщик, хотя нигде не учился. Миша на него похож. Интересно, кем он вырастет. Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

Читайте так же:  Алименты на ребенка в другом браке

«Через год после отказа мальчик вернулся ко мне и попросил прощения»

Светлана, 53 года:

[3]

Я опытная приемная мать. Воспитала родную дочь и двух приемных детей — девочку, которую вернули в детдом приемные родители, и мальчика. Не справилась с третьим, которого взяла, когда дети окончили школу и уехали учиться в другой город.

Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает. Я стала водить Илью по врачам. Невролог обнаружил у него абсансную эпилепсию, для которой характерны кратковременные отключения сознания без обычных эпилептических припадков. Интеллект у Ильи был сохранен, но, разумеется, болезнь сказалась на психике.

Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Через год войны с приемным сыном у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице. Выписалась, поняла, что хочу жить

Через год этой войны у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице с нервным истощением и скачущим давлением. Выписалась, поняла, что хочу жить, и отказалась от Ильи. Его забрали в детдом в областной центр.

Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке.

Сейчас Илье 20. В сентябре он приехал ко мне на месяц. Я помогла ему снять квартиру, устроила на работу. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

«Приемный сын говорил родному, что мы его не любим и сдадим в детдом»

Евгения, 41 год:

Когда сыну было десять лет, мы взяли под опеку восьмилетнего мальчика. Я всегда хотела много детей. Сама была единственным ребенком в семье, и мне очень не хватало братьев-сестер. Ни у кого в нашей семье нет привычки делить детей на своих и чужих. Решение принимали совместно и прекрасно понимали, что будет трудно.

Мальчик, которого мы взяли в семью, был уже отказной: предыдущие опекуны вернули его через два года с формулировкой «не нашли общего языка». Мы сначала не поверили в этот вердикт. Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

[2]

По документам у мальчика была только одна проблема — атопический дерматит. Но было видно, что он отстает в физическом развитии. Первые полгода мы ходили по больницам и узнавали все новые и новые диагнозы, причем болезни были хронические. Со всем этим можно жить, ребенок полностью дееспособен, но зачем было скрывать это от опекунов? Полгода мы потратили на диагностику, а не на лечение.

Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа

С учебой у мальчика была настоящая беда: шел второй класс, а он не умел читать, переписывать текст, не умел даже считать до десяти. При этом в аттестате были одни четверки и пятерки. Я по профессии преподаватель, занималась с ним. Пусть и с трудом, но он многому научился, хотя нам пришлось оставить его на второй год. Он нисколько не комплексовал, и дети приняли его хорошо. В учебе нам удалось добиться положительных результатов, а вот в отношениях с ним — нет.

Чтобы вызвать к себе жалость и сострадание, мальчик рассказывал своим одноклассникам и учителям, как мы над ним издеваемся. Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Мальчик провел с нами почти десять месяцев, и под Новый год мы вместе с опекой приняли решение отдать его в реабилитационный центр. Подтолкнули к этому не только проблемы с родным сыном, но и то, что приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа. Она проводила с детьми больше времени, поскольку я весь день была на работе. Ей приходилось терпеть постоянное вранье, нежелание принимать правила, которые есть в семье. Мама — очень терпеливый человек, я за всю свою жизнь не слышала, чтобы она на кого-то кричала, а вот приемному ребенку удалось вывести ее из себя. Это было последней каплей.

Видео (кликните для воспроизведения).

С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Источники

Литература


  1. Тимофеева А. А. История государства и права России; Флинта, МПСИ — Москва, 2009. — 152 c.

  2. Скворцова, М.В. Англо-русский словарь сокращений. Бизнес, банки, финансы, статистика, экономика, юриспруденция / М.В. Скворцова. — М.: Филоматис, 2014. — 527 c.

  3. Рассказов, Л. П. Теория государства и права / Л.П. Рассказов. — М.: РИОР, 2009. — 464 c.
  4. Яблочков, Т. Гражданская ответственность дуэлянтов / Т. Яблочков. — М.: Типо-лiтография Т-ва Владимиръ Чичеринъ в Москве, 2018. — 686 c.
  5. Экзамен на звание адвоката. Учебно-практическое пособие. В 2 томах (комплект); Юрайт — М., 2014. — 885 c.
Куда обращаться если детдомовские обижают детей
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here