Ежегодно от домашнего насилия погибают

Домашнее насилие в семье: закон в России, статистика, помощь, права

Что такое домашнее насилие

Домашние насилие называют по-разному – домашнее, семейное, партнерское. Но у всех этих словосочетаний одно значение – насилие происходит между людьми, которые находятся в личных отношениях. В основном это супруги, партнеры или бывшие супруги.

Важно различать семейный конфликт, который носит разовый характер, и партнерское насилие, регулярно повторяющееся.

Конфликт переходит в понятие «домашние насилие», когда он происходит по одной и той же схеме как минимум дважды. Это система поведения одного члена семьи в отношении другого, в основе которой лежат власть и контроль. По мнению психологов, оно не имеет под собой конкретной причины, кроме той, что один из партнеров стремится контролировать поведение и чувства другого и подавлять его как личность на разных уровнях.

женщина

пострадала от домашнего насилия
с начала года по версии МВД

За весь прошлый год эта цифра составила 21 390 преступлений, рассказали «РБК» в ведомстве. Тем не менее в центре «Насилию.нет» отмечают, что в среднем россиянки обращаются в полицию лишь после седьмого избиения. «Около 70 % пострадавших от насилия обращаются за помощью к некоммерческому сектору и не идут в полицию, не веря, что помощь получат», — пояснила директор центра Анна Ривина.

Как судят женщин за защиту он насилия

Большинство женщин, осужденных в России за убийство, защищались от домашнего насилия. Такие данные представили «Новая газета» и «Медиазона», проанализировав судебные вердикты, вынесенные в 2016–2018 годах.

За три года по статье за убийство осудили более 3 тысяч россиянок — 79 % из них, по данным журналистов, страдали от насилия дома. Почти тысячу женщин осудили по статье за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего. В этом случае доля жертв домашнего насилия — 52 %.

Также журналисты изучили приговоры по статье за убийство при превышении пределов необходимой обороны. Большинство осужденных женщин (83 %) защищались от своих партнеров, еще 8 % — от родственников мужского пола. Почти в 40 % таких приговоров отмечается, что погибший регулярно избивал свою партнершу.

Из показаний одной из осужденных, наказание — пять лет колонии:

«Проснулась от того, что отец сидел на ней сверху и стягивал ее джинсы. Она начала его успокаивать, говоря: „Что ты делаешь, я же твоя дочка“. На что он ей ответил: „Ты баба, у которой четыре года не было мужика, хочу сделать тебе приятное“. При этом он начал наваливаться на нее своим корпусом, удерживая ее руки. Далее он схватил ее за волосы и стал притягивать ее голову в область своего паха. Возможности убежать у нее не было, так как комната маленькая, а отец преграждал ей путь из комнаты. Тогда она начала щупать на комнатном столике рукой, чтобы найти что-нибудь, чем можно ударить отца. Ей под руку попался нож».

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

В 97 % приговоров женщины использовали при убийстве нож, обычно кухонный. Криминологи обычно отмечают, что россиянки чаще всего наносят удар спонтанно, а иногда тем же оружием, которым им угрожали, говорится в исследовании.

Очередь на побои: домашнее насилие не поддается подсчету

Почти 735 тыс. человек подписали петицию с требованием принять закон о профилактике домашнего насилия. Общественники приводят пугающую статистику: около 16 млн россиянок ежегодно подвергаются насилию. Критики поправок в семейное законодательство настаивают, что эта цифра завышена, причем чуть ли не в тысячи раз. В статистике о семейном насилии разбирались «Известия».

На момент написания материала петицию подписали почти 735 тыс. человек. «Сейчас по нашим законам жертва сама доказывает, что она жертва, при этом никакой бесплатной юридической помощи для нее не предусмотрено, а насильнику предоставляется за наши налоги бесплатный адвокат», — один из пунктов, на который обращают внимание активисты.

Когда петиция появилась на портале Change.org, блогеры запустили в Instagram флешмоб #янехотелаумирать. Эту надпись участницы флешмоба (среди которых несколько блогеров-миллионников, в том числе организатор акции Александра Митрошина) нанесли на лица и тела, а вместе с ней грим, имитирующий следы побоев. В Instagram почти за месяц было опубликовано свыше 13,7 тыс. постов с этим хештегом.

Внушительные цифры и у показателей по домашнему насилию, борьбе с которым и посвящена акция, — только на этот раз эта внушительность выглядит трагически. В достоверности статистики сомневаются противники внесения поправок в законодательство.

Сложная формула

В России, по данным на 2019 год, порядка 77,1 млн женщин. При расчете в 16 млн пострадавших получается, что от насилия страдает каждая пятая. Этот показатель высчитан на основе данных отчета «Репродуктивное здоровье населения России 2011», подготовленного Росстатом при поддержке Фонда ООН в области народонаселения, а также отдела репродуктивного здоровья Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC).

Юрист, специализирующийся на защите жертв домашнего насилия, один из организаторов акции Алена Попова объясняет, откуда взялась эта цифра. Во-первых, 16 млн — это пострадавшие и от эмоционального давления, и от физического насилия. В отчете говорилось, что от вербального насилия пострадали 18% женщин, от физического — 6%, от сексуального — 1% (в общей сложности 25%). Из расчета, что в 2016 году женщин от 16 и старше насчитывалось 65,8 млн, получается, что насилию за год подвергается 16,45 млн женщин, объясняет собеседница «Известий».

— Это включает в себя все виды домашнего насилия — жертвы круга близких лиц, разных возрастов, — пояснила «Известиям» Алена Попова.

Статистика по делам о семейном насилии строится на основе статьи «О побоях», но под домашнее насилие попадают и статьи об убийстве и о доведении до самоубийства — при таких случаях вообще сложно доказать вину домашнего тирана, подчеркивает правозащитница. Без прописанного в законодательстве понятия о домашнем насилии невозможно четко понимать, что в него включать.

По данным общероссийского исследования Совета женщин МГУ 2002 года «Насилие над женами в российских семьях», половина опрошенных (всего их было 2134 человека) заявила, что подвергалась физическому насилию со стороны супруга. Речь шла не об избиениях, а о причинении сильной боли иными способами — например, мужья выкручивали руки или толкали. Из этой половины 26% не единожды подвергались насилию. 3% респонденток заявили, что оно повторяется минимум раз в месяц.

Читайте так же:  Жена мамаева подала на развод

Доктор социологических наук Александра Лысова в научной статье 2008 года отмечала, что большая часть женщин, заявивших о насилии, — 42,9% в возрасте 30–55 лет и 43,4% в группе 56–96 лет. А молодые девушки (от 18 до 29 лет) — 13,7% — сообщили как минимум об одном инциденте избиения.

Еще одна страшная цифра, которая ушла в народ, — «каждые 40 минут в России от домашнего насилия погибает одна женщина». Она впервые приводилась в докладе организации Amnesty International. Из расчета на год при такой формуле получается, что в год от рук мучителей гибнут 13,1 тыс. женщин.

Официальной статистики по смертности от домашнего насилия нет, поскольку это понятие не определено. За 11 месяцев прошлого года, по статистике Генпрокуратуры, в целом убийств и покушений насчитывалось 7,91 тыс., случаев умышленного причинения тяжкого вреда здоровью — 21,6 тыс.

Виды домашнего насилия

Физическое насилие

Физическое насилие — это прямое или косвенное воздействие на жертву с целью причинения физического вреда, страха, боли, травм, других физических страданий или телесных повреждений. Иными словами – это контроль над жертвой, оно же рукоприкладство.

Этот вид считается самым распространенным в семьях – по статистике каждую третью женщину бьет супруг или партнер. К этому виду относятся не только побои, но и удушение, причинение боли в виде ожогов и другие способы нанесения телесных повреждений, вплоть до убийства, а также уклонение от оказания первой медицинской помощи, депривация сна, принудительное употребление наркотиков или алкоголя. Нанесение физического вреда другим членам семьи и животным с целью психологического воздействия на жертву определяется как косвенная форма физического насилия.

Самым смертоносным форм физического насилие признано удушение. В основном это скрытая проблема, потому что отсутствуют внешние травмы. Многие штаты США даже приняли конкретные законы против удушения.

Сексуальное насилие

К сексуальному насилию относят тот момент, когда партнер принуждает свою «жертву» к сексу и иным видам сексуальных действий посредством силы, шантажа или угроз. Это напрямую связано с представлением о сексе как о «супружеской обязанности», которую женщина должна выполнять вне зависимости от своего желания. В семьях, где есть сексуальное насилие – женщина «дает», а мужчина – «берет». Принуждение к сексу под видом супружеского долга – тоже сексуальное насилие, так как никакого супружеского долга не существует. Секс в здоровых отношениях всегда происходит по обоюдному, выраженному обоими людьми, согласию, приносит удовольствие, наслаждение и радость от близости с партнером.

Самой жестокой формой сексуального насилия считается изнасилование. К последствиям относятся нежелательная беременность, заболевания, передающиеся половым путем, и психологическая травмы. У женщин, которые пережили изнасилование, в будущем возникают проблемы в постели с новым, адекватным партнером.

Согласно статистическим данным, лишь 10-12% жертв сексуального насилия в России обращаются в полицию. Об этом умалчивается, не приятно и стыдно говорить, тем более, если изнасилование произошло дома партнером.

К формам сексуального насилия относятся также демонстрация гениталий, демонстрация порнографии, сексуальный контакт, физический контакт с гениталиями, рассматривание гениталий без физического контакта, использование партнера для производства порнографии.

Психологическое насилие

Психологическое насилие – это угрозы, шантаж, манипулирование и оскорбления. Этот вид насилия происходит в основном с участием детей. Изверг использует их как заложников до угроз навредить детям, если партнер не будет ему подчиняться.

Психологическое насилие трудно диагностировать и практически невозможно доказать в суде. Признаки психологического воздействия редко видны, а последствия при этом могут быть чрезвычайно тяжелыми. Поначалу это обидные замечания (которые часто называют критикой), едкие шутки особенно и часто публичные, любые действия и высказывания, либо наоборот бездействие унижающее достоинство жертвы.

Если партнер запрещает встречаться с друзьями, родственниками, посещать какие-то места, работать или учиться – это тоже психологическое насилие и, значит, вы живете с абьюзером.

Тот, кто занимается психологическим насилием, часто манипулирует, угрожает, внушает чувства вины. Б

Сюда же относятся унижения и принижение значимости, обесценивание достижений партнера.

Подобная форма общения распространена не только среди супругов и партнеров, но и между родителями и детьми. Почти во всех случаях это приводит жертву к серьезным психологическим и эмоциональным проблемам, и без помощи психолога нельзя обойтись.

Экономическое насилие

Экономическое – тот случай, когда один партнер лишает другого финансовой свободы. Начинается все просто – один из партнеров/супругов полностью забирает зарплату другого и не позволяет ему участвовать в принятии финансовых решений.

В дальнейшем это контроль над финансовыми и прочими ресурсами семьи, выделение жертве денег на «содержание», вымогательство, принуждение к вымогательству. Зачастую к этому виду насилия относят даже запрет на получение образования и/или трудоустройство, и намеренная растрата финансовых средств семьи с целью создания напряженной обстановки. Если мужчина дает деньги только на определенные товары или покупает их сам, не пускает на работу или учебу – это тоже насилие.

Когда один из партнеров сам отказывается работать – это тоже форма экономического насилия. В таком случае он заставляет другого работать за двоих или мешает его работе из-за собственных комплексов.

Подсчет искажения

«Хватит врать о массовом «насилии» в семье» — плакат с таким лозунгом затесался на пикете против ювенальной юстиции, который прошел на прошлой неделе в Перми. Помимо борьбы с вмешательством соцслужб в дела семьи в центре внимания активистов общественной организации «Родительское всероссийское сопротивление» (РВС) оказался и обсуждаемый много лет проект закона о семейно-бытовом насилии.

«В России обретается порядка 16 млн избитых домочадцами-мужчинами жен, бабушек, мам, дочерей, вплоть до новорожденных детей женского пола!» — возмущаются в РВС, сомневаясь в количестве. Как минимум потому, что эта цифра содержится в докладе восьмилетней давности.

«В то время как по официальной статистике, всего от насильственных преступлений в 2018 году было 12 516 женщин, потерпевших (а не погибших!) от мужей. Искажение — в 10 554 раза», — ссылаются на ответ Росстата агентству «Красная весна» в организации.

Члена Совфеда Ольгу Тимофееву, в свою очередь, возмутила цифра о том, что каждый год в России в результате насильственных действий умирают 14 тыс. женщин. Согласно ее запросу в МВД (опубликован агентством Regnum), в 2018 году было зафиксировано 3260 тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений.

Читайте так же:  Исковое заявления о разделе квартиры ипотеки

Четыре года назад число женщин, пострадавших от насилия в семье, оценивалось в 36,4 тыс. человек — такие данные приводил Росстат. В 2016 году называлась цифра 49 тыс. человек. Еще год спустя — после принятия «закона о шлепках» — 25,6 тыс. человек.

Закон о домашнем насилии в России

К сожалению, на данный момент специального закона о семейном насилии в России нет. Мужчины, взятые под стражу за избиение жены, обычно проходят по нескольким статьям УК РФ: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), 112 («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»), 115 («Умышленное причинение легкого вреда здоровью») 116 («Побои») и 119 («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), 105 «Убийство». Ни в одной из статей нет такого пункта – как преступление, совершенное в отношении супруги/партнерши.

Как комментирует правозащитница, руководитель проекта «Насилию нет» Анна Ривина, дела, возбужденные по уголовной статье «легкий вред здоровью» и «побои», — это дела частного обвинения.

— После таких заявлений мужчину чаще всего отправляют под подписку о невыезде, статья-то не тяжелая. И он продолжает жить со своей жертвой в одних и тех же стенах. Давит. Требует, чтобы та забрала заявление, — отмечает специалист.

Проблема зачастую еще в том, что пострадавшие часто не заинтересованы в возбуждении дела против своего партнера. Женщинам все еще кажется, что «нельзя выносить сор из избы», «семью можно сохранить» и «сами разберемся», «это больше не повторится».

— Часто жертва домашнего насилия недооценивает уровень опасности. И даже если ее, например, регулярно бьют, не всегда осознает себя жертвой — это осознание серьезно бьёт по самоценности и идентичности. Осознавать это стыдно и неприятно. Обычно психика к этому не готова, и она пытается скомпенсироваться, оправдывая насильника и приписывая себе агрессивное и провоцирующее поведение. Я часто слышу от клиенток, переживших насилие: «Это я его довела», «Это я его спровоцировала», но, разобравшись, мы приходим к выводу, что это защитный механизм и в реальности всё было не так, — говорит практикующий психолог Елена Садыкова.

Если взять 115 и 116 статьи, то они относятся к делам частного обвинения. В этом случае жертва должна снять побои, найти свидетелей, а потом выступить в качестве обвинения. Это тормозит женщин, и они отказываются от возбуждения дела.

29 ноября 2019 года был опубликован законопроект подготовленный сенаторами и депутатами. Законопроект «О внесении изменений в статью 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» подготовлен в одном пакете с проектами федеральных законов «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» и «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в части профилактики семейно-бытового насилия».

Сколько женщин в России страдают от домашнего насилия по версии МВД

Видео (кликните для воспроизведения).

В МВД оценили, сколько россиянок стали жертвами преступлений в области семейно-бытовых отношений с января по сентябрь 2019 года.

Пора исследовать

«Мы убедились в том, что реального положения дел и аналитики у нас нет, поэтому мы мечемся от одной цифры к другой. Общественная организация дает одну статистику, у правоохранительных органов вообще ее нет. Давайте со всем этим разберемся и вместе сделаем хорошее дело по защите женщин от семейного насилия», — заявила спикер Совфеда Валентина Матвиенко в ходе представления доклада уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой 23 июля.

Омбудсмен еще два года назад предложила создать горячую линию для сбора статистики. «Мы практически не владеем статистикой», — утверждала она. О том, что властям нужна помощь со сбором данных, Москалькова говорила и в июле этого года на форуме «Территория смыслов». По ее словам, собирать сведения о домашнем насилии могли бы волонтеры.

В докладе за 2018 год она приводила результаты исследования ВЦИОМа, согласно которым 49% опрошенных женщин видят угрозу стать жертвой насилия в семье.

«Приходится констатировать, что действующее законодательство не в полной мере способно защитить женщину от семейного насилия. На протяжении 20 лет в обществе так и не был найден консенсус о целесообразности принятия закона о противодействии насилию в семье. В ежегодном отчете Всемирного банка Women, Business and the Law 2018, опубликованном 23 апреля, Россия попала в список стран с несовершенным законодательством по защите женщин от насилия наравне с рядом других государств», — говорится в докладе омбудсмена.

В закон о домашнем насилии впишут изгнание виновного из дома

Президентский Совет по правам человека (СПЧ) подготовил законопроект, в котором предлагает закрепить понятие «семейно-бытовое насилие» и права пострадавших от него. В частности, пострадавший, согласно предложению СПЧ, может получить право обратиться за так называемым защитным предписанием, говорится в документе. Текст законопроекта есть в распоряжении РБК, его подлинность подтвердили два источника в СПЧ.

В разработке документа приняла участие зампредседателя комитета Госдумы по делам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина. По ее словам, основная цель законопроекта — не вводить дополнительные или более строгие санкции, а предусмотреть превентивные меры по профилактике правонарушений. «Предусмотренные законопроектом меры не являются наказаниями за правонарушение, это временные меры по недопущению новых или более тяжких правонарушений и по защите пострадавших», — пояснила депутат.

Предложения СПЧ станут основой законопроекта о семейно-бытовом насилии, который разрабатывается в Совете федерации по поручению Валентины Матвиенко, рассказал РБК источник в верхней палате парламента. Финальную версию документа будут вносить сенаторы.

Что предлагает СПЧ

  • Семейно-бытовым насилием предлагается считать умышленное противоправное действие или бездействие либо угрозы в отношении близких родственников или их имущества.
  • Положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, но и на всех проживающих совместно, а также бывших супругов и усыновленных детей. «Например, в июле ЕСПЧ вынес решение по обращению Валерии Володиной, которую в течение нескольких лет преследовал бывший партнер — избивал ее, отправлял с разных номеров угрозы и оскорбления, — отметила адвокат Ольга Гнездилова. — Что касается усыновленных и усыновителей, то страдать от насилия могут и дети, находящиеся под опекой или проживающие в чужих семьях безо всякого оформления, как это случилось с Аишей Ажиговой, которую искалечили в семье тети».
  • Вводится понятие профилактики семейно-бытового насилия: предупреждение и пресечение насилия, его выявление и устранение его условий.
  • Закон призван обеспечить защиту прав жертв насилия, дать им возможность психологической реабилитации и помочь с социальной адаптацией.
  • Правом на защиту смогут пользоваться жертвы насилия или третьи лица, если есть основания полагать, что правонарушитель может причинить им вред.
  • Заниматься профилактикой насилия предлагается федеральным, региональным и местным органам власти, следственным органам и комиссиям по делам несовершеннолетних.
Читайте так же:  Ребенок полный отказ от еды

За/против домашнего насилия

В 2016 году в Госдуму был внесен законопроект о профилактике семейно-бытового насилия, но он не прошел первое чтение. До 2017-го побои «в отношении близких лиц» фигурировали в ст. 116 Уголовного кодекса, но два года назад был принят закон о декриминализации побоев в семье, разработанный сенатором Еленой Мизулиной. Он перевел побои близких родственников из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения в случаях, когда такой проступок совершен впервые. Мизулина утверждала, что возможность уголовного наказания за побои родственников может нанести «непоправимый вред семейным отношениям».

Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова назвала принятие закона о декриминализации побоев в семье ошибкой. Столичный омбудсмен Евгений Бунимович связывал с декриминализацией домашних побоев рост числа случаев жестокого обращения с детьми. «Теперь наказание за побои детей — штраф. Штраф взимается с той же семьи и бьет в том числе по тем же детям, которые и так пострадали», — пояснил он.

Какую защиту для жертв предлагает СПЧ

Согласно документу жертвам насилия предлагается выдавать защитные ордера (принудительное предписание), которые:

  • запрещают преследователю приближаться к пострадавшему;
  • вводят для нападавшего необходимость пройти специализированную психологическую программу;
  • в исключительных случаях обязывают нападавшего покинуть место совместного жительства и передать пострадавшему его личное имущество и документы, а также возместить имущественный и моральный вред;
  • обязывают нападавшего возместить жертве расходы на оплату консультирования или пребывания во временном жилом помещении.

Ордера будут двух типов — судебные и внесудебные. По примеру западных стран, например США, полиция сможет выдавать внесудебное защитное предписание при получении информации о насилии в семье. При наличии такого ордера нарушителю будет запрещено приближаться к жертве ближе чем на 10 м. Он также будет обязан являться в органы внутренних дел для профилактических бесед до четырех раз в месяц.

Судебное защитное предписание обяжет нарушителя покинуть место совместного проживания с пострадавшим независимо от того, кто является собственником квартиры.

Под профилактикой семейно-бытового насилия в СПЧ понимают:

  • правовое просвещение;
  • профилактические беседы;
  • объявление официального предостережения, что дальнейшее противоправное поведение в отношении близких лиц недопустимо;
  • предупредительное предписание;
  • профилактический учет;
  • профилактический надзор;
  • помощь в социальной адаптации пострадавшим от семейно-бытового насилия;
  • специализированные психологические программы.

По мнению Гнездиловой, запрет на приближение к жилищу пострадавшего позволяет экономнее расходовать бюджетные средства: не строить в большом количестве убежища для жертв домашнего насилия. «Это в течение многих лет было отговоркой властей против закона, мол, мы не можем позволить себе эти расходы, — уточнила адвокат. — Вопрос раздела совместно нажитого имущества может быть решен позже в суде в законном порядке». Если квартира является съемной, то покинуть ее должен нарушитель, а не пострадавший, считает юрист.

Она опасается, что защитные ордера могут использоваться в имущественных спорах, но ответственность за это уже прописана в российском законодательстве — и за заведомо ложный донос, и за фальсификацию документов.

Предупредительное внесудебное предписание законопроект предлагает выносить при наличии данных, указывающих на совершение домашнего насилия либо попытки его совершения сроком на месяц, оно может быть продлено до двух месяцев, пояснила РБК Пушкина. Судебное предписание выносится мировым судьей по заявлению пострадавшего либо по заявлению субъектов профилактики домашнего насилия на срок от месяца до года и может быть неоднократно продлено на общий срок, не превышающий два года.

В предлагаемом СПЧ варианте документа согласие пострадавшего на вынесение судебного защитного предписания не требуется. За помощью может обратиться не только сама жертва, но и ее законные представители. Также основанием для профилактики насилия могут стать приговор, определение или постановление суда.

Глава думского комитета по делам семьи Тамара Плетнева заявила РБК, что профилактика домашнего насилия требует обсуждения. «Конечно, оставить без внимания эту тему нельзя, но как в Америке — тоже нельзя. У них свои представления о семье и об ордерах», — считает она. По словам Плетневой, у нее двоякое отношение к этой проблеме: «С одной стороны, нельзя женщин бить. С другой — у нас же люди быстро мирятся. Мужу этот ордер выпишут или посадят, не дай бог, а кто деньги будет зарабатывать. »

Как еще можно защитить жертв насилия

Для комплексной и эффективной защиты российских женщин необходима ратификация конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием (Стамбульской конвенции), считает Ольга Гнездилова. «В ближайшее время эту процедуру завершит Азербайджан, а Россия останется единственной страной Совета Европы, не присоединившейся к этим обязательствам», — отметила она. Конвенция предусматривает комплексный подход к борьбе с домашним насилием, но не только с его последствиями через охрану или привлечение к ответственности, но и на этапе предотвращения. Европейский документ также разделяет виды насилия — физическое, психическое (угрозы, изоляция), экономическое (лишение средств, запрет выйти на работу), сексуальное насилие, в том числе в браке. Это разделение не описано в законопроекте СПЧ. «Конвенция запрещает среди прочего преследование (сталкинг), сексуальные домогательства и женское обрезание», — отметила Гнездилова.

ООН: 50 тысяч женщин погибли за год от домашнего насилия

Почти 50 тысяч женщин в мире в 2017 году стали жертвами домашнего насилия. В целом за этот год от рук убийц погибли более 87 тысяч женщин. Такая статистика приводится в опубликованном в Вене докладе Управления ООН по наркотикам и преступности.

В документе также сообщается о том, что в целом от убийств в позапрошлом году погибли 464 тысячи человек. Большинство из них (81 процент) — мужчины.

Основное внимание в докладе отведено домашнему насилию. Так, по данным авторов документа, большинство убийств женщин совершают, как правило, нынешние или бывшие партнеры. Основными поводами, как правило, становятся ревность и угроза развода. Однако нередко убийцами становятся отцы, братья, сестры и другие родственники.

Авторы доклада распределили соответствующие преступления и по континентам. Выяснилось, что большинство убийств, совершенных близкими людьми, происходит в Азии. Конкретно в отслеживаемом году там зафиксировано около 20 тысяч убийств женщин партнерами или родственниками. В Африке насчитывается 19 тысяч подобных преступлений. На американском континенте — восемь тысяч, в Европе — три тысячи, в Океании — всего 300.

Читайте так же:  Свидетельство о смене фамилии где получить

Если эти данные перевести в пересчете на душу населения, то в Африке ситуация для женщин наиболее неблагоприятная, тогда как в Европе женщины могут чувствовать себя в сравнительной безопасности.

О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой

Перерыв, взятый западной прессой в увлекательном деле «покажи, как в России ненавидят женщин», кончился. Европейские СМИ вновь взялись за свое, стремясь шокировать читателя умопомрачительными цифрами «антиженской» преступности в РФ, временами переходя с «десятков тысяч погибших за год» на «миллионы пострадавших».

Понятно, что проблема бытового насилия существует. Но, между прочим, не только в России. Если внимательно присмотреться к статистике «сторонников европейских ценностей», то в их государствах все далеко не так гладко, как они пытаются представить, старательно замалчивая негативные моменты и тенденции. Именно об этом — размышления, помещенные ниже. Не по принципу «Европа, сама ты дура!», а с дружеским советом: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Совет, кстати, не новый — великий русский литератор И.А. Крылов дал его еще в 1815 году (см. басню «Зеркало и обезьяна»), но почему-то наши западные «партнеры» упорно им пренебрегают.

Проговорившиеся

Вступление я бы хотел начать с нелирического отступления. Почему — в процессе чтения станет ясно. Но без этого отступления — никак.

[2]

Выборы мне нравятся не за то, что это «высшее проявление демократии» и возможность для рядового гражданина (ленинской кухарки, например) хоть чуть-чуть поуправлять государством, голосуя за того или иного политика. Выборы стоит ценить за имеющийся перед ними период агитации. Не за бессчетное количество обещаний, отдаваемых в это время, а за желание политических партий и спорящих за место под политическим солнцем персон выглядеть лучше конкурентов. Что оборачивается возникновением момента истины, возможно не одного. Не всегда планируемого и не обязательно для кого-то приятного.

Прошедшие полгода назад выборы в европарламент не стали исключением: за несколько дней до голосования испанские кандидаты в европарламентарии здорово поцапались в прямом эфире главного телевизионного канала RTVE, сделав достоянием общественности цифры, которые в обычное время стараются если не полностью замалчивать, то, по крайней мере, сильно занижать. Чтобы соблюдение европейских ценностей не выглядело настолько плохо, как это есть на самом деле.

Выметенный из евроизбы сор (не буду останавливаться на его деталях — не хочу грузить читателя статистикой, которая для рассматриваемой в настоящий момент темы не является ключевой) испанским, немецким и французским СМИ замести под «половичок у входной двери» уже не получится — интернет помнит все. Но можно вывести нечаянно слетевшее с языка и сменившее таким образом категорию «для служебного пользования» на «доступное для всех» из теледискуссий и пресс-дебатов, переведя стрелки на «дежурного виноватого во всем, что случается плохого в мире». На Москву, Кремль и Путина. Именно поэтому в последние полгода наши западные «партнеры» с новой силой озаботились темой семейных отношений в России, вовсю стремясь рассказывать всем и каждому, насколько ужасно положение женщин в «восточном колоссе». Государстве, где мужики, судя по репликам европейских борцов за равноправие и воинствующих феминисток, все свободное (да и несвободное тоже) время проводят, избивая, насилуя и убивая представительниц прекрасного пола. Причем акция, названная последней, происходила в среднем 1 раз в 63 минуты.

Был, правда, в этом бесконечном процессе обличения у западных партнеров небольшой перерыв, пришедшийся на июль-август 2019-го. То ли по причине вновь вспыхнувших дебатов собственно в России, то ли из-за периода летних отпусков у импортных пропагандистов и агитаторов. Но, по всей видимости, силами российских феминисток и соросовских грантоедов ситуацию раскачать в достаточной степени не удалось и потому вернувшиеся к работе отдохнувшие европейские обличители, засучив рукава, вновь взялись за дело.

На днях французская Le Monde Diplomatique, зацепившись за «дело трех сестер» (Ангелины, Кристины и Марии Хачатурян, убивших своего отца) вновь взялась жонглировать цифрами, убеждая цивилизованный мир в том, «как у этих варваров все плохо», начав все с тех же данных об одной убиваемой в российской семье женщине каждые 63 минуты.

Константа «14 тысяч убитых»

Самая популярная цифра в иностранных СМИ по этой тематике — 14 тысяч. Именно такое количество ежегодно погибающих в России женщин от рук любовников, мужей и сожителей чаще всего фигурирует в данных, публикуемых инопрессой, грело душу западного общества на протяжении последних лет двадцати пяти. На фоне официальной статистики Германии, «локомотива Европы» по всем показателям, включая толерантность по отношению к насильникам в статусе беженца, выглядело просто умопомрачительно хорошо и запредельно контрастно. Там до недавнего (предвыборного) времени совершалось «не больше трех убийств и трех самоубийств женщин в неделю». На 82 миллиона населения — вполне приемлемо вроде бы.

Но в ходе избирательной кампании, когда у партий обнаруживаются свои собственные шкурные интересы, заставляющие их плевать на охрану евроценных принципов, вдруг на эту тему неприятная информация потекла, как из дырявого ведра.

«Каждая третья женщина в Европе от 15 лет и старше подвергалась домашнему или гендерному насилию. Каждую десятую пытались изнасиловать, а каждая двадцатая признается, что преступникам это удалось».

Ну да, звучали раньше изредка сообщения типа «зафиксировано, что 35% женщин в мире за год выступают объектами совершения или попыток совершения преступлений». Но тут же следовали и комментарии, в которых выделялось, что это — в мировом масштабе. То есть в «некоторых (варварских) странах этот процент поднимается под 70», а в других (цивилизованных европейских, разумеется) он «в несколько раз ниже среднего уровня».

И тут вдруг неожиданно выяснилось, что только изнасилованных по культурным, образованным и интеллигентным 28 (все еще) странам Евросоюза набегает под 1,3 миллиона. Конечно, ширнармассы могли бы о столь шокирующих показателях и не узнать, но… Предвыборные кампании не щадят никого и развязывают языки похлеще скополамина. И когда немецкие политики не находят лучшего способа для обеления имиджа собственной страны, чем обвинить испанских сожителей по ЕС в «криминальной распущенности, царящей в стране», то долго ждать ответки от ребят с Пиренейского полуострова, которым «за державу обидно», не приходится.

Журналисты из дотошного издания El Confidencial сумели довольно быстро добыть и выложить ошарашившие общественность данные Федерального ведомства уголовной полиции Германии (Bundeskriminalamt — BKA). Из которых следует, что только в 2017 году 113 965 немок подвергались со стороны «своих» мужчин насилию или угрозам применения оного, 147 были убиты и еще 149 совершили самоубийство по мотивам семейных неурядиц. Чтобы читатель не отрывался на поиски в Google, напомню, что население Германии составляет 82 миллиона человек. Калькулятор вам в руки — наверняка в дальнейшем возникнет желание посчитать проценты.

Это количество погибших в Германии женщин в сравнении с российской статистикой выглядело бы просто примером безопасности жизни немецких жен, дочерей, матерей и бабушек. При одном маленьком условии: если бы фигурирующая в иностранных СМИ статистика по России хотя бы приблизительно соответствовала действительности.

[1]

Когда тысячи не впечатляют, переходим на миллионы

Откуда вообще растут ноги у цифры 14 тысяч убитых россиянок за год? Даже на фоне гуляющих по прессе данных Украины (600 в год) с учетом четырехкратного количественного превосходства российского населения над украинским такие показатели выглядят неправдоподобно.

[3]

Официальную статистику МВД по убийствам женщин в открытых источниках разыскать весьма проблематично. Впервые словосочетание «14 тысяч убитых женщин» увидело свет в 1994 году, когда, по данным МВД, в России «было зарегистрировано 32 286 убийств и покушений на убийство». Всего, а не исключительно «по семейным обстоятельствам». Но на эти «мелкие детали» почему-то ни СМИ, ни отдельные ответственные лица внимания не обратили. И пошло-поехало. 14 тысяч упоминала в своих выступлениях сенатор Екатерина Лахова, международная правозащитная организация Amnesty International, иностранные средства массовой информации, список которых займет не одну страницу (проявляющие наибольшую любвеобильность по отношению к России The Times, Deutche Welle, Le Monde, радио «Свобода» — в первых рядах).

Читайте так же:  Делать раздел имущества бабушкинская

1994 год был, как отмечалось в официальных документах МВД, «периодом всплеска преступлений против личности». Прошло 25 лет, за которые многое изменилось. Криминальная статистика тоже — показатели ее «скукожились» примерно в четыре раза. Но количество женщин, погибших в результате семейного насилия, в материалах, блуждающих по иностранным, да иногда и российским СМИ остается на редкость стабильным. Все те же 14 тысяч.

Это при том, что общее количество убийств и покушений на убийство в 2018 году, по статистике МВД, составило около 9 тысяч. Прямо «очевидное — невероятное» какое-то.

«У нас нет информации, отражающей реальное положение дел (в этой сфере), мы мечемся от родной цифры к другой. Общественные организации дают какую-то статистику, а у правоохранительных органов ее вообще нет», — признала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

После этих слов на Западе поняли, что по теме домашнего насилия в России можно вообще нести любой бред и настаивать на том, что это правда.

Почти тут же радио «Свобода» с удовольствием привело на своем русскоязычном сайте информацию из доклада Управления ООН по наркотикам и преступности, что «87 тысяч женщин в 2017 году стали жертвами убийств, совершенных их партнерами или родственниками». На Европу из этого количества пришлось 3 тысячи. Понятно, что из такой цифры хорошего скандала не раздуешь, поэтому «Свобода» от себя к докладу добавила, что, «по данным Росстата, в 2016 году от домашнего насилия в России пострадали 16 миллионов женщин». С такими данными уже не стыдно было раскручивать тему «семейного варварства в России».

Показатели, оказывается, взяты были совсем не с потолка, а получены в ходе интересных подсчетов, проведенных правозащитницей Аленой Поповой. Расклад такой: в России сегодня примерно 77,1 миллиона женщин. В возрасте от 16 и старше — 65,8 млн. 18% из них подвергаются вербальному насилию, 6% — физическому, 1% — сексуальному, утверждает Попова, «используя расчеты, сделанные на основе отчета «Репродуктивное здоровье населения России — 2011». Сколько представительниц прекрасного пола пострадало от косых взглядов мужей и женихов — неизвестно. Это, безусловно, недоработка общественниц.

Официальная статистика при этом утверждает, что в 2018 году от насильственных преступлений в семье пострадало (не умерло, а именно пострадало) 12 516 женщин. А если вспомнить, что на всю Европу (а в одном только ЕС проживает 510 млн человек) приходится всего три тысячи женщин, погибших в быту, то что же на долю России остается-то? И как это корреспондируется с заявлением Le Monde Diplomatic, приведенным выше?

Да, в общем-то, никак. Зато здорово укладывается в формулу «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят.

Сторонники гипотезы «в России все плохо, женщину вообще за человека не считают», обычно козыряют фразой «большинство пострадавших от насилия в семье в полицию не обращаются». По данным международной организации Human Right Watch, таких набирается 60−70%. В московском кризисном центре «Анна» считают, что это маловато будет, и говорят о 70−90%. Звучит бронебойно и не должно оставлять места сомнениям: в России все жутко, глухо и беспросветно. Убедить может кого угодно. Кроме тех, кто хоть немного знаком с положением дел за бугром. А там, в Европе, по данным упоминавшейся выше El Confidencial, процент женщин, не жалующихся на своих мужчин в правоохранительные органы, примерно такой же — 74,5%.

Видео (кликните для воспроизведения).

Как видите, российская картина, если разобрать ее по деталям, оказывается нисколько не хуже европейской. Но наша выглядит в СМИ страшнее и объемнее благодаря искусству манипулирования статистикой и умению авторов публикаций подменять понятия. Задачу опорочить положение дел в российском обществе никто не отменял. Нужную информацию выпятить, ненужную опустить — не сегодня придумано. Как в свое время отмечал известный российский экономист Г. В. Плеханов, «напоминает одного цензора, который говорил: „Дайте мне „Отче наш“ и позвольте мне вырвать оттуда одну фразу — и я докажу вам, что его автора следовало бы повесить“». Не думаю, что в наше время умельцы «правильно» препарировать статистический материал перевелись.

Источники

Литература


  1. Общая теория государства и права. Академический курс в 3 томах. Том 3. — М.: Зерцало-М, 2001. — 528 c.

  2. Решения конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. 1992-2008 (комплект из 7 книг). — М.: Издательский дом «Право», 2016. — 298 c.

  3. Кони, А. Ф. Обвинительные и судебные речи / А.Ф. Кони. — М.: Студия АРДИС, 2016. — 707 c.
  4. Вышинский, А. Я. А. Я. Вышинский. Судебные речи / А.Я. Вышинский. — М.: Государственное издательство юридической литературы, 2017. — 564 c.
  5. Ивакина, Н.Н. Основы судебного красноречия (риторика для юристов); М.: Юристъ, 2012. — 384 c.
Ежегодно от домашнего насилия погибают
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here